Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 17 – Фиона Сталь

Тишина. Они смотрели на меня как на сумасшедшую.

— Игрушки? — переспросил старый рабочий с седой бородой и кожаным фартуком, стоявший в первом ряду. — Из стекла? Баловство это, миледи. Стекло дорогое. Кто купит стекляшку, чтоб на елку повесить? Разобьется же.

— Купят, — твердо сказала я. — Потому что это красиво. Потому что это магия праздника!

Я набрала в грудь побольше ледяного воздуха. Сейчас или никогда.

— Я не могу заплатить вам жалованье за прошлые месяцы прямо сейчас. У меня нет этих денег. И герцог де Вьер не даст их. Но я предлагаю вам сделку. Партнерство.

Снова молчание в ответ.

— Вы возвращаетесь к печам. Мы запускаем производство. Я даю вам уголь — я купила его на деньги от продажи обручального кольца. Мы делаем партию игрушек. Я продаю их. И половину… слышите меня? Половину всей прибыли я отдаю вам. Не как зарплату, а как долю.

— Половину? — недоверчиво переспросил бородач. — Врешь, поди. Господа никогда не делятся.

— Мне нечего терять, — ответила я, глядя ему в глаза. — Герцог дал мне две недели. Если мы не заработаем — он заберет фабрику, и вы все окажетесь на улице окончательно. Он продаст если с молотка. А я всё равно пойду в долговую яму. Мы в одной лодке. Либо мы выплываем вместе, либо тонем вместе.

Кроули у ворот сплюнул.

— Дураки, если поверите ей! Она вас кинет! Пошли отсюда, на свечном заводе нужны грузчики!

Несколько молодых парней дернулись в его сторону. Казалось, толпа сейчас качнется за ним.

— Я не кину, — сказала я тихо. — Потому что мне нужна эта фабрика для моей дочери.

— Слова! — крикнул Кроули. — Всё это бабские слова!

Вдруг вперед шагнул тот самый старик с бородой. Он опирался на длинную железную трубку — стеклодувную трубку. Это был мастер. Я поняла это по его рукам — обожженным, с мозолями, но удивительно спокойным.

Он подошел к моему ящику вплотную. Поднял голову и посмотрел на меня выцветшими, слезящимися от дыма глазами.

— А ты знаешь, миледи, каково это — стоять у печи? — спросил он хрипло. — Это ад. Жара такая, что кожа трещит. Легкие горят. Стекло — оно живое, капризное. Ошибся на секунду — и все, брак. Или ожог. Ты, в своих шелках, выдержишь?

— Это шерсть, а не шелк, — поправила я. — И я не собираюсь стоять и смотреть. Я буду работать с вами. Я знаю химию. Я знаю, как сделать серебрение изнутри, чтобы шар сиял, как зеркало. Я знаю, как продать это.

— Химию, говоришь? — старик прищурился. — Амальгаму? Ртутью травиться будем?

— Нет, — быстро ответила я. — Нитрат серебра, аммиак и глюкоза. Реакция серебряного зеркала. Безопасно, если с умом.

Глаза старика расширились. Он явно понимал, о чем я. Это был профессиональный разговор.

Он помолчал, оглядываясь на своих товарищей. Кроули у ворот затих, чувствуя, что теряет контроль.

— Меня зовут Тобиас, — сказал старик. — Я старший мастер здесь уже тридцать лет. Ваш свекор был хорошим человеком. А муж ваш — гнида.

Я кивнула, соглашаясь с оценкой Артура.

Тобиас посмотрел на мои руки, сжимающие край плаща.

— Две недели, говоришь? И половина прибыли?

— Клянусь, — я протянула ему руку. Без перчатки.

Тобиас посмотрел на мою узкую ладонь, потом на свою — широкую, черную от сажи.

— Ну что ж, — он вытер руку о фартук, но сажа все равно осталась, и крепко сжал мою ладонь. Его рукопожатие было железным. — Хуже уже не будет. А на свечном заводе воняет салом. Стекло чище.