Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 30 – Фиона Сталь

— Покажите мне цех, — сказал он, легко удерживая ящик одной рукой, словно тот ничего не весил. — И прекратите изображать грузчика. Это раздражает.

Я опешила. Герцог тащит ящик? Ну ладно, раз так хочет.

Мы вошли в цех.

Здесь было жарко, шумно и дымно. Но работа шла слаженно. Роланд поставил ящик у стены и прошел вглубь, оглядывая производство. Он смотрел на стеклодувов, на женщин, упаковывающих шары, на стол с моими реактивами.

Он ничего не говорил, но я видела, что он впечатлен. Он был деловым человеком и понимал, что запустить стоячую фабрику за два дня без денег — это подвиг.

Он взял со стола один готовый шар — красный, только что покрытый лаком.

— Красиво, — признал он тихо. — Хрупко, но красиво.

— Это метафора жизни, ваша светлость, — не удержалась я. — Все красивое обычно хрупко. Но это не значит, что оно не имеет ценности.

Он повернулся ко мне. В полумраке цеха его серые глаза казались почти черными.

— Вы удивительная женщина, Эмилия, — сказал он, и мое сердце почему-то дрогнуло. — Я думал, вы будете плакать и писать письма родственникам. А вы… варите стекло и торгуетесь с кондитерами.

— Жизнь заставит — и не так раскорячишься, — буркнула я поговорку, надеясь, что он не поймет.

Он усмехнулся. Впервые я видела на его лице не саркастическую ухмылку, а настоящую, хоть и мимолетную, улыбку.

— Что ж. Продолжайте, коль есть рвение к делу. Но помните: долг велик. Эти шарики должны стать золотыми, чтобы покрыть его.

— Они станут, — пообещала я.

Наш странный момент единения был прерван громким шумом у ворот. Крики, ругань, ржание лошадей.

— Что там еще? — нахмурился Роланд, мгновенно возвращая маску холодного аристократа.

Мы вышли во двор.

У ворот стояла дорогая карета, выкрашенная в кричащий бордовый цвет. Рядом с ней топтались несколько крепких парней с дубинками — явно наемные громилы. А перед ними, размахивая тростью, расхаживал низенький, тучный человек в дорогой шубе.

Господин Блэквуд. Владелец свечного завода и наш главный конкурент.

— Где эта девка⁈ — орал он, брызгая слюной. — Позовите мне эту… хозяйку!

Рабочие фабрики сгрудились у входа в цех, сжимая в руках кто ломик, кто черенок от лопаты. Тобиас шагнул вперед.

— Чего орешь, Блэквуд? — спросил он спокойно. — Здесь глухих нет.

— Ты мне не тыкай, чумазый! — взвизгнул фабрикант. — Я с твоей хозяйкой говорить буду!

Я вышла вперед, вытирая руки тряпкой.

— Я здесь, господин Блэквуд. Чем обязана такой чести?

Блэквуд уставился на меня налитыми кровью глазками.

— Ты! — он ткнул в меня тростью. — Ты что устроила⁈ Что это за балаган в центре города⁈

— Это называется маркетинг, — ответила я холодно. — Привыкайте к новому слову.

— Маркетинг⁈ Что несешь женщина? — он задохнулся от ярости. — Ты сбиваешь мне торговлю! Люди перестали покупать мои свечи! Они пялятся на твои стекляшки и тратят деньги на воздух!

— Это свободный рынок, — пожала я плечами. — Делайте товар лучше, и люди вернутся.

— Ах ты дрянь! — взревел Блэквуд. — Ты думаешь, раз ты леди, тебе все можно? Бабам в бизнесе не место! Твое место на кухне или в будуаре, ноги раздвигать!

Тобиас сделал шаг вперед, сжимая кулаки, но я жестом остановила его.

— Закрывай свою лавочку! — продолжал орать Блэквуд, чувствуя безнаказанность. — Или я помогу! Мои ребята быстро объяснят тебе, что стекло бьется! И не только стекло, но и личики красивые!