Книга Княжич темного времени, страница 19 – Фиона Сталь, Саша Хэ

Рука легла мне на плечо. Тяжелая, твердая, как камень. Я вздрогнул и обернулся. Гордей стоял рядом. Его угольные глаза смотрели на меня не со скепсисом. Не с жалостью. В них горел сложный огонь: удивление, жесткое одобрение… и что-то похожее на зарождающееся уважение. Он молча кивнул. Один раз. Коротко. Решительно.

— Сказал правильно, Княжич. Твердо. По-хозяйски. Хоть и опасно.

Я кивнул в ответ, пытаясь скрыть дрожь в коленях. Победа? Сомнительная. Я получил кивок воеводы. И смертельную вражду архимандрита. Внутри снова зазвучал ледяной голос, но теперь это был мой собственный, трезвый расчет:

Стены. Алтари. Один шаг сделан. Но теперь у меня не только бояре и брат-убийца в списке врагов. Теперь там и сам земной представитель Господа Бога. И он не забудет.

Холодное послевкусие от столкновения с Варламом на стене не проходило. Оно смешивалось с постоянным ощущением невидимого ножа у горла после Совета. Сиволап затаился, но его змеиные щелки глаз мерещились за каждым углом. Людомир избегал встреч, но его хриплый смех доносился из кабака, где он, должно быть, поливал меня грязью. А теперь… теперь добавилась новая зараза. Шепот. Тихий, липкий, ядовитый, как испарения болота.

Он витал в тереме. В сенях, когда я проходил — слуги замолкали, отводили взгляды. У колодца — бабы с ведрами кучковались, бросали на меня быстрые, испуганные взгляды и рассыпались, как тараканы. Даже в моей горнице, куда Дуняша приносила еду, в воздухе стояло напряжение.

— … и говорят, свет, — Дуняша ставила миску с дымящейся похлебкой, ее голос дрожал от возмущения, — что вы… что вы с нечистой силой знаетесь! Что Марена-ведунья вам силу дала темную! И что вы… вы против веры! Против храма! — Она чуть не разрыдалась. — Как они смеют⁈

Я отложил пергамент с цифрами (снова пытаясь докопаться до тайн Сиволапа) и устало потер виски. Головная боль, знакомая по авралам в серверной, возвращалась.

— Кто «они», Дуня? Конкретно?

— Да все! Кухарка Арина шепчется с ключницей Марфой. Конюх Ефим бурчит что-то под нос стремянным… А сегодня утром Петрович, дворецкий, владыке Варламу поклонился в пояс у ворот, будто князю! А тот… тот улыбался, как кот на сметану! — Она схватила край моей скатерти, сжимая в кулак. — Я им всем говорила! Говорила, что вы добрый! Что вы за нас! Что вы к Марене только потому пошли, что умирали! А они… — слезы брызнули у нее из глаз, — … они называют меня глупой девкой! Говорят, вы меня чарами опутали!

Ее искренняя ярость, ее слезы за меня обожгли сильнее любых слухов. Она рисковала своим местом, своей репутацией, защищая меня перед другими слугами. Эта преданность была трогательной и… опасной. Для нее самой.

— Дуня, — я встал и подошел к ней, положив руку на ее дрожащее плечо. — Не надо. Не трать силы. И не зли их.

— Но как же, свет⁈ — она подняла на меня заплаканное лицо, полное непонимания. — Они же лгут! Они вас губят!

— Лгут. Да. Но это их оружие. Им пользуется Варлам. — Я сжал ее плечо. — Твоя защита… она мне дорога. Очень. Но не давай им повода сделать тебя мишенью. Поняла?

Она всхлипнула, кивая, но в глазах ее горел непогасший огонек бунта. Я понял, что словами ее не остановить. Эта девчонка была готова идти в бой за меня с голыми руками. Мысль одновременно пугала и согревала.