Онлайн книга «Княжич темного времени»
|
Победа была горькой. Сиволап обещал месть. Людомир был унижен, но не сломлен. Но в этой сумятице, в этом пире змей, зарождались первые, хрупкие нити чего-то, что могло стать опорой. Или новой уязвимостью… Глава 11 Пир змей отгремел, оставив после себя не сытое похмелье, а гулкий, тревожный звон в ушах. Победа над Людомиром была пирровой. Синие огни в моих глазах — что это было? Отголосок силы Марены? Проявление его, Яромирового, подавленного дара? Или просто глюк адреналина? Я не знал… Знаю лишь, что с тех пор Дуняша смотрела на меня так, будто я сошел с небес, а не с гнилого настила пиршественного зала. Ее восхищение было искренним, пылающим… и опасным. Для нее. Мавра же хранила молчание, но ее острый взгляд постоянно скользил по мне, будто пытаясь разгадать новую головоломку. Гордей стал чуть менее мрачен, а его приказы дружинникам звучали чуть тверже. Но в тереме витал новый яд. Тонкий, смертельный. Словесный. Он начался с шепота. Того же липкого, ядовитого шепота, что сеял Варлам, но теперь — с иным привкусом. Шептались в сенях, у колодца, в кухне. Шепот доносился даже сквозь толстые двери моей горницы. — … ведьма, говорят… сил темных напиток… — Сам видел, как из терема ночью уходила… тенью слилась… — Не князь он! Кукла! Ею Марена управляет! — А сила та… на пиру… это не княжеская кровь! Это колдовство! — Правду Сиволап-боярин сказывал… не способен править… кукла! Кукла. Колдовство. Марена. Сиволап аккуратно переключил стрелки с «ереси» на «нечистую силу» и «безволие». Еще страшнее для темных, суеверных умов. И еще эффективнее для раскола двора. Я видел, как некоторые слуги, еще недавно кивавшие мне на рынке, теперь шарахались от меня, крестясь. Как Петрович, дворецкий, проходил мимо с высокомерно поднятым носом. Двор качался, как скрипучий мост над пропастью. Сиволап работал мастерски. — Свет! — Дуняша ворвалась в горницу, запыхавшаяся, с глазами, полными слез и ярости. — Опять! Кухарка Арина! Она у колодца ключнице Марфе про вас… про вас гадости говорит! Что вы… что вы не своей волей правите! Что Марена вас держит! Я ей… я ей чуть волосы не вырвала! — Она сжала кулачки, дрожа всем телом. Я отложил пергамент — снова пытался докопаться до тайн Твердислава, но мысли путались. Мавра, стоявшая у окна, обернулась. Ее лицо было каменным. — Дуняша, дурачье слово — не топор, — сказала она резко. Но в ее глазах горел не меньший гнев. — Рвать волосы — себя губить. Нужно иное. — Что⁈ — вырвалось у меня. — Молчать? Оправдываться? Играть в их игру? — Играть, княжич, — Мавра подошла ближе, ее голос стал тише, жестче. — Но по своим правилам. Ты же любишь цифры? Покажи их. Не Сиволапу. Не Варламу. Всем. Покажи что они украли. Сколько. И почему это больно каждому в этом уделе. Голодному люду не до ведуний. Им — до хлеба. До безопасности. Словом бей. Сильным. Громким. Не в ответ на шепот. Поверх голов. Чтобы слышали все! Ее слова попали точно в цель. Как всегда. Данные. Цифры. Мое оружие. Но не в Совете, где меня игнорировали. На площади. Где народ. Где я только что получил толику доверия. * * * Снова рынок. Снова шум, гам, запахи. Но атмосфера была иной. Настороженной. Шепот не стихал, а лишь приглушался при моем появлении. Я стоял на том же месте, у колодца. Гордей — слева, как скала. Мавра — справа, как тень. Дуняша — чуть позади, пылая праведным гневом. Но сегодня со мной были не только они. За моей спиной стояли те самые тридцать три. Гордеевы ратники. Вся дружина Черного Леса. Точнее, то, что от нее осталось. |