Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 10 – Фиона Сталь

Он медленно дожевал, глядя куда-то в пустоту.

— Что… — он сглотнул, голос его прозвучал непривычно тихо. — Что вы сюда добавили?

— Я же говорю, ничего. Мука, вода, немного сахара.

— Не может быть, — он покачал головой и отломил еще кусок, уже больше. — Она на вкус… как солнечный день. Теплая.

Солнечный день. Он сказал «солнечный день». Мое сердце пропустило удар. Все то, о чем я думала, когда месила тесто… тепло, уют, солнце… Неужели…

— Я не знаю, — честно ответила я, глядя на него во все глаза. — Я просто очень хотела, чтобы стало теплее.

Он доел булочку до последней крошки, не сводя с меня своего странного, задумчивого взгляда. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня. Он больше не выглядел злым. Растерянным — да. Заинтригованным — возможно.

Он протянул руку и взял с противня еще одну булочку. Просто взял и начал есть, глядя на огонь. А я стояла рядом, не смея пошевелиться, и понимала, что только что произошло что-то важное. Что-то, что могло изменить все.

Этот маленький, неказистый кусочек теста, испеченный от отчаяния, стал первым проблеском света в беспросветной тьме моего нового мира.

Тишина в кухне звенела, натянутая между мной, сидящей на полу в саже, и графом, который доедал вторую булочку с таким видом, будто совершал нечто запретное и невероятно важное одновременно. Огонь в очаге потрескивал, отбрасывая на его лицо беспокойные тени, и я могла поклясться, что суровая складка между его бровями стала чуточку меньше.

Он доел до последней крошки, стряхнул с пальцев несуществующую пыльцу и, наконец, снова посмотрел на меня. Его взгляд был уже не злым, не раздраженным. Он был… изучающим. Словно я была сложной головоломкой, которую он никак не мог решить.

— Вы сказали, мука и вода? — повторил он тихо.

Я судорожно кивнула.

— И немного сахара. Совсем чуть-чуть.

— Ложь, — отрезал он, но без прежней ледяной уверенности. — В этой выпечке есть что-то еще. Что-то… теплое.

Мое сердце забилось чаще. Он почувствовал. Он на самом деле это почувствовал! Это было не просто мое воображение.

— Я не знаю, как это объяснить, — честно призналась я, поднимаясь на ноги. — Я просто… очень сильно думала о тепле. О солнце. О доме.

Он хмыкнул, но это был не насмешливый, а скорее задумчивый звук.

— Думали о солнце, — он снова посмотрел на оставшиеся на противне булочки, а потом перевел взгляд на меня. — И что вы собирались делать дальше? После того, как съели бы все… солнечные булочки?

Вопрос вернул меня к суровой реальности. Ах да. Меня же собирались выгнать.

— Не знаю, — плечи поникли. — Наверное, ждать утра. А потом… идти, куда вы сказали. В город.

— В таком виде? — он смерил меня взглядом с головы до ног. — Вас примут за попрошайку или воровку. В лучшем случае.

— У меня нет другого вида! — вспылила я. — Вся моя одежда осталась там, где… где была авария!

— В самодвижущейся повозке, — закончил он за меня, и в его голосе не было ни капли иронии. Он просто констатировал факт моей безумной версии.

В этот момент дверь кухни скрипнула, и на пороге появилась Марта. Она замерла, переводя взгляд с меня на графа, потом на пылающий очаг и пустой противень. Ее лицо, и без того похожее на высохший пергамент, кажется, сморщилось еще сильнее.

— Граф Аларик! — в ее голосе прозвучал ужас. — Что здесь происходит? Эта девица…