Книга По ту сторону мира, страница 49 – Екатерина Мордвинцева

Но я не могла ему этого сказать. Потому что это значило бы признать, что он мне небезразличен. А это было страшно. Почти так же страшно, как для него — довериться.

Вот такие мы были. Два идиота, которые боялись сделать первый шаг.

--

Всё изменилось на пятый день.

Я пришла на работу, как обычно, в восемь утра. Фредрик уже сидел за своим столом, делая вид, что не заметил моего прихода. Я сделала вид, что не заметила, как он не заметил. Мы были профессионалами в искусстве игнорирования.

Я подошла к своему столу и замерла.

На столе стоял цветок.

Это был не просто цветок. Это был артефакт — я поняла это сразу, потому что он светился. Мягко, серебристо-голубым светом, который пульсировал в такт моему сердцу. Сам цветок был похож на лилию, но с лепестками, которые переливались, как мыльный пузырь на солнце. Он стоял в маленькой стеклянной вазе, и от него исходил запах.

Я вдохнула и замерла.

Это пахло домом.

Не тем домом, который был у меня здесь, в общежитии Управления. А тем, настоящим, земным. Бензином и выхлопными газами утренних пробок. Шаурмой из ларька «Алладин» — горячей, острой, с той самой капустой, которая до сих пор иногда выпадала у меня из волос. Старыми книгами из университетской библиотеки — пыльными, с пожелтевшими страницами, которые пахли временем и знаниями.

Глаза защипало.

— Что это? — спросила я. Голос прозвучал хрипло, как будто я долго молчала. Что, в общем-то, было правдой.

Фредрик поднял голову. Увидел цветок. Его лицо мгновенно изменилось — стало не просто напряжённым, а жёстким, как сталь.

— Откуда это? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я. — Я пришла, а он уже здесь стоит.

Фредрик встал и подошёл к моему столу. Он смотрел на цветок так, будто тот был бомбой, готовой взорваться. Потом наклонился, вдохнул запах, и его лицо стало ещё жёстче.

— Не трогайте его, — сказал он.

— Почему?

— Потому что это артефакт. И он не должен здесь находиться.

Он протянул руку, чтобы взять цветок, но я успела раньше. Я коснулась лепестков, и они были тёплыми, живыми. Запах дома стал сильнее, и я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Не надо, — сказала я. — Это мой цветок. Мне его подарили.

— Кто? — спросил Фредрик.

— Не знаю, — ответила я. — Но он пахнет домом. Моим домом. Там, на Земле. Это… это единственное, что у меня есть оттуда.

Фредрик посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — сожаление? сочувствие? — но быстро исчезло, сменившись той же жёсткостью.

— Екатерина, — сказал он. — Этот артефакт опасен. Я должен его изъять для экспертизы.

— Для какой экспертизы? — я отступила на шаг, прижимая цветок к груди. — Это просто цветок. Он не делает ничего плохого. Он просто… пахнет.

— Он пахнет вашим домом, — сказал Фредрик. — Вы не находите это странным? Вы в другом мире, и вдруг кто-то оставляет на вашем столе цветок, который пахнет тем, что вы потеряли. Это не подарок. Это… послание.

— От кого?

— Я не знаю. Поэтому и должен провести экспертизу.

Он протянул руку. Я смотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, которые ещё вчера сжимали чашку с кофе так, будто она была единственным, что держало его в реальности. И я вдруг поняла, что не хочу отдавать цветок. Не потому, что не доверяю Фредрику. А потому, что этот запах — бензин, шаурма, старые книги — был последней ниточкой, связывающей меня с тем, что я потеряла.