Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 37 – Алекс Скай

Он опустил свиток.

В тишине было слышно, как у кого-то в толпе хрустнул снег под подошвой.

Марта первой нашла голос.

— “Удаление лиц”, значит. Как вежливо они теперь называют выбросить детей на улицу.

Лисса сжалась.

Тиш шагнул вперёд.

— Меня не удалят. Я сам кого хочешь выведу.

Кир положил ему ладонь на плечо.

— Стоять.

Тиш хотел огрызнуться, но послушался. Не от страха. От того, что рука Кира не давила, а удерживала.

Элина посмотрела на свиток.

Потом на стражника.

— Наместник быстро меняет решения. Утром он подписал передачу владения. К полудню решил, что она спорная. Это теперь новый порядок в Драконьем крае?

Стражник нахмурился.

— Я не уполномочен обсуждать волю его светлости.

— Разумеется. Воля обычно удобнее закона, когда её не обсуждают.

Канцлер Лиор тихо произнёс:

— Леди Астер…

Не предупреждение.

Просьба быть осторожнее.

Но Элина слишком хорошо знала этот путь. Ей уже предлагали быть осторожной во дворце. Сначала осторожной в словах. Потом осторожной в желаниях. Потом осторожной в надеждах. В конце женщине оставляли только осторожно дышать в углу чужой жизни.

Нет.

— Печать останется у меня, — сказала она.

Стражник шагнул ближе.

— Это прямое неповиновение приказу наместника.

— Это исполнение вчерашнего решения, заверенного Советом и тем же наместником. Передайте его светлости: если он хочет вернуть подарок после развода, пусть придёт не за печатью, а за своей подписью. Она у меня тоже есть.

В толпе кто-то ахнул.

Оста улыбнулась краешком губ.

Корв резко сказал:

— Это бунт.

— Нет, староста. Это хозяйственный спор.

— Вы запрещены к торговле в городских стенах!

— Значит, я не буду торговать в городских стенах.

Марта повернулась к ней так резко, что каравай едва не выскользнул из рук.

— Хозяйка?

Элина уже смотрела мимо толпы.

Туда, где за пекарней поднимался монастырский холм. Старые ворота стояли выше дороги, полузасыпанные снегом, перекошенные, с каменными столбами, на которых когда-то висели створки. За ними начиналась земля монастыря. Не городская площадь. Не торговая улица. Не лавка в пределах городских стен.

И, если передача владения действительно включала монастырскую дорогу, старый двор, амбар, колодец и право торговли на дороге, то между городом и монастырскими воротами оставалась щель.

Тонкая.

Формальная.

Но Элина уже знала цену слову “формально”.

— Тиш, — сказала она.

Мальчишка вскинулся.

— Да?

— Где заканчивается городская стена по старому межевому камню?

Тиш заморгал.

— Я-то откуда…

Оста вдруг кашлянула.

— У ворот.

Все посмотрели на неё.

Старуха невозмутимо поправила корзину.

— У монастырских ворот стоит межевой камень. Старый. Его снегом занесло. Дети на нём летом сидят. С одной стороны город, с другой — монастырская земля.

Корв побагровел.

— Не вмешивайся.

— А что? Камень от моего молчания место не сменит.

Элина повернулась к канцлеру.

— Право торговли на монастырской дороге передано мне?

Лиор медленно ответил:

— Да.

— Монастырские ворота входят в городские стены?

Пауза.

Слишком длинная.

Потом канцлер произнёс:

— Нет.

Стражник наместника сжал свиток.

— Приказ запрещает торговлю в пределах города.

— Я услышала, — сказала Элина. — И выполню его буквально.

Марта вдруг начала улыбаться.

Медленно.

Опасно.

— Хозяйка, — сказала она, — кажется, у нас нашлась лавка.