Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 38 – Алекс Скай

— У ворот? — не поверил Тиш.

— У ворот.

— На снегу?

— Начнём на снегу, — сказала Элина. — Кир, сможете поставить стол у монастырских ворот до заката?

Кир посмотрел на старую дорогу, на свои доски, на навес пекарни, на стражников.

— Стол — да. Навес — грубый. Если Горд перестанет делать вид, что не слушает, будет крепче.

Мастер Горд, всё ещё торчавший в толпе, возмутился:

— Я вообще-то не нанимался.

— Зато умеете считать крышу дороже чужого отчаяния, — сказала Марта. — Теперь посчитайте навес дешевле собственной совести.

Горд нахмурился.

— У меня с совестью всё сложно.

— У всех сложно. Поэтому и работаем руками.

Оста добавила:

— Если поможешь, я скажу на рынке, что у тебя ещё не совсем деревянное сердце.

Горд буркнул что-то невнятное, но через мгновение шагнул к Киру.

— Досок мало. Нужны ещё две жерди. И верёвка.

Тиш подпрыгнул.

— Верёвку можно у канатного двора. Я знаю, где обрезки лежат.

Кир посмотрел на него строго.

— Не украсть.

— Я не вор.

— Тогда договориться.

Тиш поморщился.

— Это дольше.

— Зато потом не придётся бегать.

Мальчишка явно хотел возразить, но Лисса тихо сказала:

— Я знаю женщину у канатного двора. Она иногда оставляет обрезки тем, кто просит вежливо.

Тиш посмотрел на неё с сомнением.

— Вежливо — это как?

Марта фыркнула.

— Вот и первый урок доставки.

Стражник наместника резко поднял руку.

— Никто никуда не пойдёт. До передачи печати…

Элина вынула печать из кармана.

Серебряная звезда лежала на её ладони спокойно, но тепло от неё расходилось по коже.

— Хотите взять?

Стражник замер.

Не потому что не хотел.

Потому что печать вдруг вспыхнула мягким золотом.

Не ослепительно. Но достаточно, чтобы все увидели: это не просто вещь. И не просто символ. Она узнавала руку, в которой лежала.

Канцлер Лиор тихо сказал:

— Не советую.

— Почему? — спросил второй стражник.

— Потому что печать старого огня нельзя забрать как монету со стола. Её можно только принять или украсть. А украденная печать иногда возвращается вместе с рукой.

Тиш восхищённо прошептал:

— Вот это порядок.

Стражники отступили.

Корв стиснул зубы.

— До заката, — сказал он. — Если хоть один кусок хлеба будет продан в городе, я сам подпишу закрытие.

— А если у ворот? — спросила Элина.

Корв промолчал.

И этим ответил.

Канцлер Лиор подошёл ближе. Его голос стал тише.

— Вы выигрываете время, леди Астер. Не войну.

— Мне пока нужен день.

— День бывает длиннее жизни, если провести его правильно.

— Вы поможете мне?

Он посмотрел на неё с усталой грустью.

— Я уже помогаю больше, чем должен.

— Тогда скажите хотя бы одно. Кто требует плату за огонь?

Лиор оглянулся на дверь пекарни.

Изнутри больше не доносилось ни шороха, ни смеха. Но Элина чувствовала: голос слушает.

— Тот, кого когда-то оставили сторожить долг, — сказал канцлер.

— Чей долг?

— Вашего рода. Моего поколения. И дома Вейранов.

— Рейнар знает?

Лиор не ответил сразу.

А это было хуже ответа.

— Он знает меньше, чем боится, — наконец сказал канцлер. — И больше, чем говорит.

Элина сжала печать.

— Почему моя мать не вернулась?

— Потому что ей не позволили.

В груди у Элины стало тесно.

— Кто?

Лиор опустил глаза.

— До заката вам нужна лавка. Тайны подождут ровно до того момента, пока не начнут ломать дверь. Поверьте старому человеку: иногда полезнее сначала поставить стол, чем открыть могилу прошлого.