Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 40 – Алекс Скай

— Спасибо?

— Это не комплимент. Факт.

Я невольно вспомнила Рейнарда и едва не усмехнулась. Кажется, боевое крыло вообще считало факты высшей формой вежливости.

Но были и другие взгляды.

Холодные. Настороженные. Почти враждебные.

Адепты старших родов шептались у колонн. Девушки из круга Селесты замолкали, когда я проходила мимо. На одной из досок объявлений кто-то вывел серой краской: “Пепел пачкает золото”. Марта Грей велела не трогать надпись до утра, а потом сама стёрла её так, что вместе с краской от доски отлетел кусок лака.

— Старое дерево надо иногда обновлять, — сказала она, заметив мой взгляд.

— Вы из-за меня портите имущество Академии.

— Девочка, я в этой Академии тридцать лет. Если бы она хотела целое имущество, ей не стоило селить сюда людей.

Лиана к вечеру уже составила карту слухов.

Она разложила перед нами в малой комнате западного корпуса лист с пометками, стрелками и именами. Торен принёс световую лампу, Мира сидела у окна, а я пыталась не думать о том, что каждый новый шёпот приближает меня не к свободе, а к следующей ловушке.

— Значит так, — сказала Лиана, постукивая пальцем по листу. — Версия первая: ты тайная наследница древней ветви, и Академия должна пасть к твоим ногам. Это рассказывают младшие, которым хочется зрелищ и выходного дня. Версия вторая: ты опасная самозванка, которая украла право личной клятвы через старую магию. Это линия Морвейн. Версия третья: Рейнард Арден использует тебя, чтобы ударить по ректору. Это линия ректора, хотя делают вид, что она сама завелась. Версия четвёртая: род Вейн всегда знал о твоей метке и специально скрывал её, чтобы потом выгодно разыграть. Это, как ни смешно, уже бесит Вейнов.

— Хоть кому-то хуже, — пробормотала я.

— Не радуйся. Когда сильным становится неловко, они редко извиняются. Обычно ищут того, кто виноват, что им стало неловко.

Торен подвинул ко мне медную пластину.

— Я нашёл кое-что в старых учебных схемах. Пепельный отклик действительно не должен работать как обычная магия драконьих родов. Он не усиливает приказ и не давит на круг. Он проверяет соответствие.

— Слова и права, — сказала я.

— Да. И именно поэтому они могут сказать, что ты использовала запрещённый способ вмешательства в испытание.

Я подняла глаза.

— Я прошла зал честно.

— Мы знаем, — сказала Лиана. — Но “мы знаем” — не академическое доказательство, а повод для западного корпуса гордо стоять рядом и получить по голове вместе с тобой.

Мира, до этого молчавшая, сказала:

— Они нападут до зимнего бала.

Я посмотрела на неё.

— Почему именно до бала?

— На балу будут роды, попечители, гости из столицы, старшие выпускники. Если ты появишься там со знаком личной клятвы и серой меткой, которую зал не отверг, тебя увидят не только как бракованную. Это нельзя будет спрятать во внутреннем протоколе.

Лиана кивнула.

— А Селеста Морвейн должна блистать на зимнем балу рядом с Рейнардом. Ну, в её голове точно должна. Там, наверное, уже всё расписано: платье, танец, взгляды, зависть окружающих, будущий союз домов.

— Рейнард не вещь на церемониальной полке, — сказала я резче, чем собиралась.

Трое посмотрели на меня.

Я взяла чашку и сделала вид, что в ней внезапно оказался самый важный напиток в моей жизни.

Лиана медленно улыбнулась.