Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 39 – Алекс Скай

И этого мгновения хватило, чтобы метка под рукавом ответила теплом.

Я сжала пальцы.

Нельзя.

Не здесь.

Не при Селесте, которая уже поняла больше, чем мне хотелось.

Двери Зала зеркальных договоров открылись. По правилам я должна была выйти одна, не опираясь ни на кого, чтобы подтвердить: личная клятва действительно принята, а не вынесена чужой волей. Я шагнула через границу белого круга, и пол под ногами отозвался мягким серым светом. Не броским. Но теперь этот свет уже никто не мог назвать просто бракованным.

По крайней мере, вслух.

Лиана первой сорвалась с места, но Марта Грей перехватила её за локоть, и та остановилась на самой границе дозволенного. Зато лицо у неё было такое, что по нему можно было читать вместо объявления на главной доске: “Западный корпус сегодня не проиграл”.

— Ну? — спросила она, когда я подошла ближе. — Ты всё ещё принадлежишь себе?

— Кажется, да.

— Отлично. Запишем это как редкий случай, когда Академия случайно сделала что-то приличное.

Торен смотрел на знак на моём запястье с почти благоговейным вниманием, но вопросов не задавал. Мира же посмотрела мне в глаза и тихо сказала:

— Зеркало не врёт. Но оно не всегда говорит всё.

— Замечательно, — ответила я. — А я-то надеялась, что хотя бы древние зеркала здесь не любят недомолвки.

— Они любят выживших, — сказала Мира. — Им проще доверять тайны тем, кто уже прошёл через чужое “нет”.

Я хотела спросить, откуда она берёт такие фразы, но не успела.

Рейнард подошёл к нам.

Не слишком близко. Ровно настолько, чтобы никто не мог обвинить его в излишнем участии, и ровно настолько, чтобы я знала: он здесь.

— Кандидат Вейн, — сказал он официально, — с этого момента Академия признаёт ваше право личной клятвы до конца учебного года. Род Вейн не может передать опекунство без вашего согласия.

Барон Роум, проходивший мимо, задержался.

— До конца учебного года, — произнёс он. — Не навсегда.

Я повернулась к нему.

— Для начала мне достаточно.

— Упрямство редко украшает девушку.

— Значит, мне повезло, что я больше не обязана быть вашим украшением.

Лиана кашлянула. Торен сделал вид, что изучает пол. Мира даже не моргнула, но уголок её губ чуть дрогнул.

Барон Роум посмотрел на Рейнарда.

— Ваше влияние становится заметным, куратор.

Рейнард ответил ровно:

— Моё влияние не произносило за кандидата её желание в Зале зеркальных договоров.

— Некоторые желания легко подсказать заранее.

— Тогда, барон, вам стоило бы лучше подготовить собственное предложение.

Роум побледнел от злости, но промолчал. Слишком много свидетелей, слишком свежий знак на моём запястье, слишком открытый зал. Он ушёл вслед за Вейнами, и только тогда я позволила себе выдохнуть.

Но победа продержалась недолго.

Уже к вечеру Академия гудела.

Слухи расходились по коридорам быстрее, чем звон учебных колоколов. В столовой меня впервые не встретили открытым смехом. Это было почти приятно, пока я не поняла: смех сменился расколом.

Одни смотрели с осторожным уважением. Не дружелюбно, нет. Скорее так, как смотрят на трещину в стене, которая вдруг оказывается дверью. Кто-то из младших адепток западного крыла кивнул мне у раздачи. Дарен Кроу, встретив меня в галерее, не улыбнулся, но и не попытался задеть. Только коротко сказал:

— Зал личной клятвы мало кто проходит с первого раза.