Книга Добрые духи, страница 91 – Б. К. Борисон

Моя магия поёт в крови, гудит так, как я никогда прежде не чувствовал. Я запускаю руку в её густые, невероятные волосы и тяну.

Я точно знаю, что ей нужно. Мне тоже это нужно.

Я тяжело дышу у её шеи, снова тяну, пальцы запутываются в тяжёлых локонах. Сколько раз я представлял себе именно это? Её волосы, рассыпающиеся по моим рукам, моё лицо у её горла. Я скребу зубами по месту, где бьётся её пульс, и она дрожит у меня в руках. Прижимаю язык к тому же месту и чувствую трепет её сердца.

— Пожалуйста, — шепчет она.

Я собираю достаточно самообладания, чтобы взглянуть ей в лицо. Она запрокидывает голову, глаза зажмурены, губы формируют слова.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

Я не знаю, о чём она просит, но я дам ей это. Я дам ей всё, что она захочет.

— Гарриет, — шепчу я у её кожи, только ради удовольствия почувствовать, как её имя вибрирует на моих губах, пока она извивается около меня.

Она просовывает обе руки под подол моего свитера, ладони твёрдо ложатся по обе стороны позвоночника. Ногти скользят вверх, и мои бёдра дёргаются вперёд. Она вонзает их мне под лопатки, и я почти падаю на колени.

— Нам стоит… — её слова обрываются резким вздохом, когда я отодвигаю ворот её свитера носом и оставляю мокрые поцелуи вдоль линии плеча. И сжимаю её бедро и подтягиваю ближе к своему бедру. — Нам стоит поговорить об этом. Я не… я не хочу…

Осознание накрывает меня дрожью. Я останавливаюсь и опускаю лоб к её ключице, убирая руки с её ягодиц на прилавок по обе стороны её бёдер. Сжимаю его крепко, состаренное дерево стонет под ладонями.

— Ты не хочешь? — спрашиваю я, задыхаясь.

— Я не хочу, чтобы это был поцелуй из жалости, — заканчивает она на выдохе, голос приглушён тканью моего свитера.

Я откидываю голову назад.

— Поцелуй из жалости?

Она кивает, пряча лицо у меня на груди.

— Да. Ну, знаешь. Из-за всей этой глупости с мной в подростковом возрасте.

Я почти смеюсь. Поцелуй из жалости. Мне плевать на того мальчишку и на то, что он сделал или не сделал, кроме того, что заставил Гарриет плакать.

Я поцеловал её, потому что хотел. Потому что не мог больше стоять перед ней и не сделать этого.

Хочу видеть её глаза для этого разговора, и, эгоистично, хочу знать, как выглядят мои поцелуи, отпечатанные на её губах. Я запускаю обе руки в её волосы и поворачиваю лицо к своему, проводя большим пальцем по покрасневшим, припухшим губам.

Они приоткрываются, и её язык на миг касается моей кожи. Из меня вырывается резкий звук.

— Что в этом поцелуе показалось тебе жалостью?

Лёгкая улыбка изгибает рот, затем её взгляд подскакивает к омеле под потолком. Я следую за её взглядом, к дрожащим, мерцающим листьям. Их сотни, покрывают каждый миллиметр.

— Вау, — шепчет она. — Красиво.

Я издаю ещё один неопределённый звук. Моя магия никогда раньше не делала ничего подобного. Понятия не имею, как это произошло. Я знаю лишь, что думал о поцелуе с Гарриет, и… омела.

Гарриет прижимает лицо к моей ладони, всё ещё глядя на потолок.

— Ты поцеловал меня просто потому, что из твоей магии сотворились десять миллионов веточек омелы? — самоироничная улыбка медленно расползается по её губам. — Рождественских призраков штрафуют за несоблюдение традиций?

Я перемещаю руку с её челюсти на изящную линию шеи, веду пальцами по маленькому засосу, который оставил на её коже, удовлетворение горит в груди. Листья на потолке шуршат от нового горячего всплеска магии.