Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 70 – Нинель Мягкова

Но не при господине Белоярском же его отчитывать!

Пришлось делать вид, что так и задумано.

На пороге я глубоко втянула колкий морозный воздух и обернулась на темнеющее здание. Ничего крамольного сегодня не обнаружила и не услышала. Но в целом визит прошел неплохо.

Если бы еще не вездесущий хлыщ, вообще отлично было бы.

— И зачем вам меня сопровождать на интервью? — не удержалась я, едва мы покинули территорию школы. — Меня Дуняша проводит, да и сама не заблужусь.

— А что мне может быть действительно интересно, вам в голову не пришло? — парировал господин Сташевский. — Все-таки тема злободневная. В столице тоже есть трущобы, бродяги и беспризорники. Пожалуй, побольше здешнего. Если разберемся с ними в Унгуре, попробую продавить ту же инициативу в Московии, когда вернусь.

Уже «когда», не «если»! Ух, какой оптимизм.

Хотя почем мне знать, какие там договоренности в верхах? Смерть Сташевского оборвала все планы, но вполне логично, что царь не собирался держать дальнего, а все же родственника в опале долго. Ничего страшного хлыщ наговорить и наделать не успел, иначе загремел бы на каторгу, а не в комфортные выселки Унгура. Значит, собирались рано или поздно его помиловать и вернуть.

— Зачем придумали бал? Нет чтоб тихо, незаметно помочь несчастным. Обязательно нужно цирк устраивать, чтобы все вокруг знали о вашей милости? — продолжала ворчать я, спускаясь по обледенелым ступенькам при помощи Дуняши.

Господин Сташевский руку было протянул, но я ее проигнорировала.

— Чем больше людей узнают о вашей идее, тем значительнее будет поддержка, — пожал плечами ничуть не смущенный моим показательным пренебрежением хлыщ. — Вообще, неплохо бы с десяток мальцов на тот бал привести. Чтоб на жалость надавить как следует. Постарше, чтоб не расплакались, лет по семь-десять. Дамы будут в ажиотаже!

— Детей? На бал? — рявкнула я.

Дуняша аж подпрыгнула.

— Опять вам все не так, — пробормотал господин Сташевский недовольно.

И тут меня прорвало:

— Вы с ума сошли? Решили, что и правда в цирке, а это — ваши послушные собачки? Они люди, у них тоже есть чувства! Как бы вы себя ощущали, если бы вас позвали во дворец и тыкали пальцем — вот, мол, что бывает, когда выступают много не по делу! Приятно было бы?

— Часик потерпеть, зато потом как сыр в масле кататься. Немного унижения никого еще не убило. А вот голод — да, — холодно отрезал хлыщ.

Я явно зацепила его самолюбие, но сдаться он и не подумал.

В некоторой степени его позиция заслуживает уважения. Прогнуться, чтобы получить желаемое, еще уметь нужно. Мы с папенькой всегда были прямые, как обух. Что достойно, то достойно, что нет — того делать не следует.

Вот и погорели. А господин Сташевский вовсе угорел.

Так что еще неизвестно, чья позиция правильнее. Но, вероятно, если бы хлыщ не полез в расследование и не увяз в интригах, прожил бы куда дольше и счастливее меня. Хотя бы за это к его мнению стоит прислушаться.

— Детей мы звать не будем, — упрямо буркнула я себе под нос.

А вот на бал, пожалуй, соглашусь.

Вреда никакого, а вместо малышей можно пригласить учителей, попечителей сиротских домов и прочих лиц, причастных к делу беспризорников. Среди них немало бунтовщиков. Всех фамилий не помню, но с десяток наберется. Сами выходцы из неблагополучных семей, они искренне жаждали перемен к лучшему и готовы были добиваться этого любыми способами.