Книга Калинова Усадьба, страница 74 – Алла Титова

— Отец, — Данияр вскочил, чувствуя, как внутри поднимается паника, — ты же знаешь, мне всё равно, кто она! Я её люблю и я дал ей слово!

— Сядь, — приказал Богояр, и голос его стал жёстким, хозяйским. — Сядь и слушай.

Данияр медленно опустился на лавку, чувствуя, как холодок тревоги превращается в ледяной ком в груди.

— Год назад, как ты уехал, — начал Богояр, и каждое слово его падало тяжело, как камень в воду, — эта девка... Параскея... принялась за твоего брата. За Радослава.

— Что? — выдохнул Данияр, и мир вокруг на миг поплыл. — Этого не может быть...

— Молчи и слушай, — оборвал его отец. — Крутилась вокруг него, заглядывалась, на глаза лезла. А он молодой, глупый... поддался. Она, видать, так рассудила: не вышло со старшим — средний сойдёт. Всё лучше, чем в нищенках век вековать.

— Неправда! — Данияр снова вскочил, лицо его побелело, на лбу выступила испарина. — Она бы так не поступила! Ты её не знаешь! Она скромная, порядочная и честная девушка!

— А ты знаешь? — Богояр тоже поднялся, нависая над сыном, и в его глазах, тёмных, тяжёлых, Данияр вдруг увидел что-то, чего раньше не замечал — страх. Не за себя — за то, что правда выйдет наружу. — Ты её год не видел! До этого без году неделю знал! А я тут каждый день своими глазами смотрел, как она вокруг Радослава вьётся. Люди видели, бабы судачили. Пришлось мне его срочно женить, чтобы позора избежать. Радослав теперь женат, на Катарине, купеческой дочке. Хорошая девка, пригожая, с приданым. А эта... Параскея твоя, как поняла, что не видать ей Радослава, — сбежала. С матерью вместе. Стыдно стало.

Данияр стоял, не в силах пошевелиться. Слова отца врезались в него, как ножи, и каждое новое слово отнимало надежду, вырывало кусок из груди. Он хотел возразить, закричать, что это ложь, что она не могла, но язык не слушался. В голове гудело, в глазах темнело.

Она? С Радославом? Та самая, что клялась на рассвете?

— Ты... ты уверен? — выдавил он наконец хрипло, и голос его был чужим, незнакомым. — Может, это ошибка? Может, не так поняли?

— Какая ошибка? — Богояр стукнул кулаком по столу, так что подпрыгнули бумаги. — Я тебе что, врать буду? Своими глазами видел, как она к нему ластилась. А он, дурак, повёлся. Хорошо хоть, вовремя увидели, а то бы опозорила на весь род. Ты думаешь, зачем я Радослава женил второпях? Думаешь, от хорошей жизни?

Данияр закрыл лицо руками. В груди разрывалось сердце. Перед глазами вставало её лицо — нежное, любящее, с этими зелёными глазами, полными слёз, когда она клялась ждать. И рядом — лицо Радослава, его улыбка, его объятия. Как они могли? Как?

— Она... она же меня любила, — прошептал он сквозь пальцы, и голос его сорвался. — Клялась, что будет ждать. Год ждать обещала.

— Мало ли кто чего клянётся, — жёстко сказал Богояр, но в голосе его, помимо воли, прозвучала горечь. — Ты воин, должен понимать: бабы — они такие. Пока ты рядом — любят, а как за порог — другого ищут. Не убивайся, сынок. Не стоит она того. Не пара она тебе.

Данияр поднял голову. Глаза его были пусты, в них горела такая боль, что Богояр не выдержал, отвернулся.

— Иди, — сказал он глухо. — Отдохни. Потом поговорим. У нас тут невеста для тебя припасена — Злата, купеческая дочь. Красивая, умная, с приданым. Чего тебе одному сидеть? Хорошая партия. Сватать будем.