Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 57 – Алена Питт

Цветов было так много, что их запах заполнял весь зал — сладкий, дурманящий, пьянящий. Розы, пионы, лаванда, эвкалипт, лилии — всё, что я любила. Он запомнил. Он запомнил каждое моё слово, каждую случайно обронённую фразу о том, какие цветы мне нравятся. Я упомянула это один раз, в разговоре, мимоходом — а он запомнил.

Гости уже собрались. Я смотрела на них сквозь щёлку в тяжёлых бархатных шторах, за которыми меня готовили к выходу. Там были люди и драконы — я узнавала их по глазам: у некоторых они отливали золотом, у других — серебром, у третьих — глубоким зелёным огнём. Они смешались в единую праздничную толпу, и невозможно было отличить, кто из них человек, а кто — древнее создание, пережившее века.

Женщины в длинных платьях, мужчины в строгих костюмах и смокингах. Кто-то держал бокалы с шампанским, кто-то — с чем-то более крепким. Воздух гудел от голосов, смеха, музыки — старинный струнный квартет играл что-то нежное и торжественное.

Я стояла перед высоким зеркалом в старинной резной раме и смотрела на себя.

Платье цвета слоновой кости облегало фигуру, подчёркивая талию и мягко струясь вниз, к ногам. Корсет был расшит мелкими жемчужинами и серебряными нитями, которые переливались при каждом движении, создавая иллюзию звёздного неба на ткани. Рукава — длинные, кружевные, почти прозрачные — ниспадали до запястий, открывая тонкие кисти рук. Декольте было глубоким, но не вульгарным — оно открывало ключицы и верхнюю часть груди, где на серебряной цепочке висел маленький кулон: дракон, свернувшийся кольцом, с рубиновыми глазами. Его подарок.

Шлейф тянулся за мной на три метра — тяжёлый, струящийся, расшитый серебряными нитями и мелкими кристаллами, которые сверкали в свете свечей, будто капли росы на утренней траве. Когда я двигалась, шлейф мягко шелестел по каменному полу, оставляя за собой серебристый след.

Фата была длинной, почти до пола, из тончайшего кружева ручной работы. Она закрывала лицо, но не скрывала улыбки, которая не сходила с моих губ.

Волосы собрали в высокую причёску, украшенную живыми цветами — мелкими белыми розами и веточками лаванды. Несколько локонов ниспадали на шею, обрамляя лицо. Макияж был нежным, но выразительным — дымчатые тени, розовые губы, лёгкий румянец.

— Ты прекрасна, — сказала Лена, стоявшая позади меня. Она была моей подружкой невесты — единственная, кого я пригласила со «старой» жизни. Она смотрела на меня в зеркало, и глаза её блестели от слёз. — Просто невероятно красива.

— Я нервничаю, — призналась я, сжимая букет. Он был составлен из тех же цветов, что и арка: белые розы, пионы, лаванда, перевязанные серебряной лентой.

— Не нервничай, — она коснулась моего плеча. — Он ждал тебя пятьсот лет. Он никуда не уйдёт.

Я глубоко вздохнула. Сердце колотилось так громко, что я слышала его стук в ушах.

— Пора, — сказала распорядительница свадьбы — эльфийка, судя по заострённым ушам, которые она не скрывала. — Все готовы.

Шторы распахнулись. Оркестр заиграл марш Мендельсона — но в драконьей аранжировке, более глубокой, торжественной, с низкими струнными нотами, которые вибрировали где-то в груди.

Я сделала шаг вперёд. И ещё один. И ещё.

Проход был длинным — метров пятьдесят, не меньше. Гости вставали по обе стороны, оборачиваясь, глядя на меня. Я видела их лица — добрые, улыбающиеся, растроганные. Кто-то плакал. Кто-то снимал на телефон. Кто-то просто смотрел с восхищением.