Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 58 – Алена Питт

Но я не видела никого, кроме него.

Алекс ждал меня у алтаря — там, где раньше висел его портрет. Теперь вместо картины была арка из цветов, а он стоял под ней — в чёрном костюме, идеально скроенном по фигуре, с белой рубашкой и серебристым галстуком. В петлице — белая роза.

Его глаза горели золотом. Настоящим, живым, драконьим золотом — таким ярким, что я видела отблески на его скулах, на белоснежной рубашке, на цветах за его спиной. Он смотрел на меня, и в его взгляде было всё: любовь, нежность, гордость, благоговение. Он смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его тёмном мире.

Каждый мой шаг приближал меня к нему. Я чувствовала, как с каждым метром тает расстояние между нами — не физическое, а то, что разделяло нас все эти столетия. Я шла к нему сквозь время, сквозь сны, сквозь пятьсот лет одиночества.

Когда я поравнялась с ним, он протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его — и его пальцы сомкнулись вокруг моих, тёплые, надёжные, родные.

— Ты великолепна, — прошептал он так тихо, что только я услышала. — Богиня. Моя богиня.

— Ты тоже ничего, — шепнула я в ответ, и он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня подгибались колени.

Церемонию вёл старейшина Северного Клана — высокий мужчина с серебряными волосами и глазами цвета расплавленного золота. Он говорил на древнем языке — гортанном, певучем, полном силы. Я не понимала слов, но чувствовала их значение каждой клеткой тела.

Потом он перешёл на русский:

— Мы собрались здесь, чтобы соединить две души, которые искали друг друга сквозь века. Анна и Алекс. Смертная и дракон. Но перед судьбой все равны. Их любовь разбудила спящего. Их любовь дала надежду угасшему роду. Их любовь — это пламя, которое будет гореть вечно.

Он обратился к нам:

— Алекс, ты готов принять Анну как свою истинную пару, как жену, как мать твоих детей, как хозяйку твоего дома и сердца?

— Готов, — ответил он, и голос его звучал твёрдо, без тени сомнения.

— Анна, ты готова принять Алекса как своего истинного супруга, как мужа, как отца твоих детей, как защитника и хранителя твоего сердца?

— Готова, — сказала я, и голос не дрогнул.

Мы обменялись кольцами. Его кольцо — массивное, золотое, с выгравированными драконьими крыльями — теперь красовалось на моём пальце. Моё кольцо — тонкое, серебряное, с маленьким сапфиром — он надел на свой мизинец, потому что на безымянный оно не налезало. Его это ничуть не смутило.

Старейшина произнёс последние слова благословения. И когда он объявил нас мужем и женой, Алекс шагнул ко мне.

— Я же говорил, — прошептал он, наклонившись к моему уху. Его голос звучал низко, хрипло, с той самой рычащей ноткой, от которой по моей спине бежали мурашки. — Ты разбудила меня. Ты разбудила меня от пятисотлетнего сна. Ты вернула меня к жизни.

Я повернула голову, встречаясь с ним взглядом.

— Ты тоже меня разбудил, — прошептала я в ответ. — Разбудил от жизни, в которой я спала. Я жила как во сне — серая работа, пустая квартира, холодная постель. Я не чувствовала ничего — ни радости, ни боли. Я просто существовала.

— А теперь?

— А теперь я чувствую всё. Слишком много. Так много, что иногда мне кажется, что сердце не выдержит.

— Тогда мы квиты, — улыбнулся он. — Ты разбудила меня от сна. Я разбудил тебя от нежизни.