Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 59 – Алена Питт

Он взял моё лицо в ладони — бережно, будто я была сделана из хрусталя. Его глаза горели золотом, отражая пламя свечей.

— Я люблю тебя, Анна Бальмонд. Я любил тебя до того, как родился. Я буду любить тебя после того, как умру.

— Я люблю тебя, Алекс. Навсегда.

И он поцеловал меня.

Замок озарился светом.

Он вспыхнул — не резко, а плавно, волной, которая прошла от арки до самых дальних уголков зала. Древняя магия, которая спала пятьсот лет, наконец проснулась. Фрески на стенах засияли — краски, потускневшие от времени, вспыхнули с новой силой. Драконы на них ожили — я видела, как они шевелят крыльями, как из их пастей вырывается пламя. Золотой свет залил всё вокруг, омывая гостей, стены, потолок, превращая замок в сияющий маяк среди ночи.

Вокруг аплодировали. Кричали «горько!». Кто-то смеялся, кто-то плакал. Фейерверки взметнулись в воздух — я увидела их в открытые окна: золотые, красные, синие драконы, взлетающие в ночное небо и рассыпающиеся миллионами искр.

Струнный квартет заиграл что-то радостное, и гости задвигались, заполняя центр зала. Люди и драконы смешались в праздничной толпе.

— Спасибо, — сказала я тихо, глядя ему в глаза. Фата была откинута, и я видела его лицо, освещённое золотым светом. — Спасибо за всё.

— За что?

Я провела пальцами по его щеке, очертила линию скулы, остановилась на подбородке.

— За то, что пришёл. За то, что дождался. За то, что поверил. За то, что не сдался, когда я уже перестала верить. За то, что разбудил меня. За то, что показал, каково это — быть любимой.

Он взял мою руку, прижался губами к моим пальцам, покрывая их лёгкими поцелуями. Его глаза блестели — он не скрывал слёз.

— Спасибо, что поцеловала портрет, — сказал он, и голос его дрогнул. — Спасибо, что пришла в тот замок. Спасибо, что не испугалась. Спасибо, что поверила. Спасибо, что ждала. Спасибо, что полюбила.

Я рассмеялась — счастливо, освобождённо.

— Спасибо, что оказался настоящим.

Он улыбнулся — светло, открыто, с той самой мальчишеской искоркой, которая делала его бесконечно молодым, несмотря на все прожитые века. Он взял меня за руку и развернул лицом к залитому светом залу, к смеющимся, плачущим, танцующим гостям.

— Пойдём, Анна Бальмонд, — сказал он громко, чтобы я услышала сквозь музыку, сквозь смех, сквозь фейерверки. — Нас ждёт вечность.

— Веди, Алекс Бальмонд, — ответила я, сжимая его руку. — Я готова.

И мы шагнули в эту вечность вместе — под светом тысячи свечей, под взглядами друзей и семьи, под музыку древних струн и запах белых роз.

Я нашла его во сне. А теперь мы вместе шли наяву.

Месяц спустя я впервые за долгое время чувствовала себя... нормально.

Утренняя тошнота отступила, гормоны перестали швырять меня из крайности в крайность, и я наконец-то могла есть без риска упасть в обморок от запаха варёной курицы. Алекс уговорил меня выбраться в город — «на люди, в свет, подышать другой атмосферой, а не только средневековой пылью» — и я согласилась.

Мы выбрали маленький итальянский ресторанчик в центре города, который держал старый друг Бальмондов — повар сотню лет назад служил в замке придворным кулинаром, а потом открыл своё дело и передал его по наследству. Теперь здесь правил его правнук — седой улыбчивый итальянец по имени Марко, который при виде Алекса рассыпался в поклонах и говорил на смеси итальянского, русского и древнедраконьего наречия. Он усадил нас за лучший столик — в углу, у большого окна, выходящего на тихую улочку, — и принёс меню, в котором я половины названий не знала, но всё звучало божественно.