Книга Узник проклятого замка, страница 11 – Екатерина Мордвинцева

Блаженство длилось ровно двадцать секунд.

— КТО, — раздался позади неё голос, тихий, но настолько насыщенный ледяной яростью, что температура в галерее, казалось, упала еще на десять градусов, — ЗДЕСЬ УСТРОИЛ УРАГАН ИЗ ПЕРВОГО КРУГА АДА?

Элис резко обернулась. В дверном проёме галереи стоял граф Адриан фон Лер. Он был бледен как смерть, даже больше, чем обычно. Его чёрные волосы, обычно уложенные с небрежной элегантностью, сейчас были слегка всклокочены, будто он вскочил с постели и бежал сюда. На нём был тёмно-зелёный бархатный халат, наброшенный на плечи поверх ночной рубашки, и он сжимал его полы белыми костяшками пальцев. Его янтарные глаза горели холодным, нечеловеческим огнём.

— Я… я просто проветривала, — выдавила Элис, чувствуя, как под этим взглядом у неё подкашиваются ноги. — Здесь невозможно дышать.

— Невозможно дышать? — он шагнул вперёд, и пыльный вихрь, словно испугавшись, обогнул его, оставив в странном затишье. — Мадемуазель Хоторн, здесь не дышат. Здесь существуют. Существуют в тщательно выверенном балансе покоя, тишины и стагнации. Вы же ворвались сюда, как викинг в монастырь, и устроили… это! — он взмахнул рукой, указывая на кружащуюся пыль. — Вы нарушили покой пыли, которой триста лет! Вы напугали пауков! Вы, чёрт возьми, заставили гобелен плакать пылью!

Элис, ошеломлённая такой реакцией, могла только смотреть на него широко открытыми глазами. Он говорил о пыли, как о живом, почти священном существе.

— Я… прошу прощения, — пробормотала она. — Я закрою.

— Закрывать уже поздно! — он фыркнул, и его взгляд упал на окно, за которым открывался вид на сад, залитый теперь мягким, рассеянным светом сквозь облака. — Свет. Вы впустили свет. Вы знаете, что свет делает с атмосферой этого дома? Он её разрушает. Он всё показывает. Всю эту… неприглядную реальность.

Он говорил с искренней, глубокой обижанностью, будто она не окно открыла, а сорвала с него одежду. Но в его словах Элис уловила не только раздражение. Была там и какая-то странная, почти животная тревога. Как будто свет был для него не просто неудобством, а настоящей угрозой.

— Я просто хотела сделать свою работу, сэр, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — А работать в таком воздухе нельзя. Это вредно для здоровья.

— Здоровья? — он икнул коротким, безрадостным смешком. — О, это драгоценно. Здоровье. Давайте все будем здоровы и счастливы в этом мавзолее. Замечательная идея. А теперь закройте это окно, пока весь дом не простудился от потока… жизнерадостности.

Элис, стиснув зубы, потянула тяжёлую раму на себя. Окно закрылось с ещё более громким стуком, от которого задребезжали стёкла. Пыль, лишённая источника сквозняка, начала медленно оседать, покрывая всё новым, свежим слоем. В галерее снова стало тихо и душно.

Граф стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за этим процессом с видом сурового судьи. Казалось, он успокаивался. Его дыхание стало ровнее, огонь в глазах поутих, сменившись привычной усталой холодностью.

— Впредь, — произнёс он назидательным тоном, — любые манипуляции с окнами, дверьми, заслонками, шторами и прочими границами между внутренним и внешним миром согласовываются со мной или, в крайнем случае, с Людвигом. Уборку производить в соответствии с пунктом первым: пыль стирать, не поднимая. Если вы не в состоянии понять эту простую механику, я могу продемонстрировать. Предполагается, что вы имитируете движение ласки, крадущейся за добычей, а не медведя, танцующего в малиннике. Понятно?