Книга Сияние вечного пламени, страница 249 – Пенн Коул

— Так она сказала тебе? – прошептала я, расслабляясь в его объятиях. Теперь Лютер держал меня не так крепко, но рук с талии не убирал. – Значит, она по-настоящему тебе доверяет.

— За это мне нужно поблагодарить тебя и твои советы. Я правильно делал, что не вмешивался. – Улыбка Лютера чуть померкла. – Мне лучше быть в курсе, чтобы помочь им, если возникнут… препятствия.

— И ты впрямь не против их отношений? Вопреки разной продолжительности их жизни?

Лютер обреченно вздохнул:

— Не такую долю я выбрал бы для нее. Даже при наилучшем раскладе сердце Лили будет разбито. Но возможно… – Лютер сделал паузу, пристально глядя мне в глаза. – Возможно, ради того самого человека мы готовы терпеть боль, ведь не иметь его рядом было бы еще невыносимее.

У меня дыхание сбилось.

— Лютер! – прошептала я.

Смех Лили прорезался сквозь рев толпы, я снова попыталась разыскать ее взглядом.

— Внимание на меня, Беллатор, – подначил Лютер.

— Я теперь Корбуа, забыл?

— Кстати, об этом… – Из кармана камзола Лютер вытащил черную коробочку и протянул мне.

Нахмурив лоб, я открыла коробочку. На подушечке из серого атласа лежал золотой медальон с гравировкой в виде герба Корбуа, почти неотличимый от того, который Эмонн подарил мне на балу, а я расплавила выбросом магической силы после гибели моего отца.

— Считай это ранним подарком на коронацию! – В голосе Лютера слышалось нетерпеливое, мальчишеское волнение. – Я взял на себя смелость внести некоторые изменения.

Я присмотрелась к подвеске. Если у феникса на медальоне Эмонна были сапфиры, символизирующие синие глаза Люмнос, то этот был инкрустирован двумя темно-серыми бриллиантами.

— Глаза как у тебя, – гордо проговорил Лютер, улыбнувшись уголками губ.

Большим пальцем я погладила золоченый диск и удивленно расправила плечи, когда крошечный рубин в сердце феникса от моего прикосновения вспыхнул ярко-алым.

— Как это?

— Я пропитал его искрой моей магии света.

— Ты так можешь?

— Любой Потомок может. Но то, что мы отдаем, назад не вернешь. Наша магическая сила сокращается безвозвратно. – Лютер взглянул на меня из-под темных бровей. – Так что сделай мне одолжение, не уничтожай этот медальон!

Я засмеялась, но смех прозвучал сдавленно, потому что горло сжалось от избытка чувств.

— А ты серьезно относишься к своей клятве всегда меня поддерживать.

Лютер не улыбнулся, не рассмеялся – он лишь глядел мне в глаза со своим обычным серьезным спокойствием, и его ответ просматривался так же четко, как шрам, рассекавший ему кожу.

Я подняла кулон, чтобы надеть его. Диск закрутился, и мое внимание привлекло кое-что еще. Я зажала медальон между пальцами: его реверс оказался не гладким, а украшенным красиво написанной буквой «Б», пронзенной двумя пересекающимися клинками.

— Потому что, хоть ты и примкнула к Дому Корбуа, для меня ты всегда останешься Дием Беллатор.

Я зажала медальон в кулаке, на глаза навернулись слезы. Тщетно я пыталась подобрать слова, дабы объяснить, что этот жест для меня значил, что Лютер всегда чтил мою смертную семью. Что он никогда не ждал, что я откажусь от того, кем я была, ради того, кем мне пришлось стать.

Не говоря ни слова, Лютер взял меня за руку и аккуратно разжал мне пальцы, чтобы забрать кулон. Приблизившись на шаг, он обвил цепочкой мне шею и застегнул застежку.