Книга На высоте. Книга 1, страница 2 – Юлия Резник, Ника Юлианова

На самом деле тот разговор не имел смысла. Мне было плевать, что думает Мира, даже в растрепанных чувствах я отчетливо понимала, что наши пути расходятся. Но, тем не менее, цеплялась за любую возможность отвлечься от разъедающей нутро боли.

— А что, нет? Ты же привыкла, Кир, к сытой жизни… К шмоткам брендовым, к определенному статусу. Ну, вот кто ты для этих всех, кто… – Мирка достала айкос и яростно затянулась, тыча куда-то за спину, – без своего Перминова?

Я попятилась, увязая невысокими каблучками в густой снежной каше. Не сводя глаз с подруги, неверяще потрясла головой. Как она могла? Как она могла в такой момент, не стесняясь, давить на больное? Знала же, что не было у меня ответа… Но одно уже тогда я понимала наверняка – ни о каком примирении не могло быть и речи. Ни с ней, ни с мужем.

Мира еще что-то говорила, но я отсекла от себя все звуки, захлопнув дверь машины. Руки дрожали, когда я нажала на автозапуск. Слезы разъедали глаза. Ехать в таком состоянии было небезопасно. Я включила радио и опустила голову на руль, надеясь, что музыка поможет мне успокоиться.

— Кстати, для тех, кто по какой-то причине не в курсе… В этом году случилось уникальное событие. Первая наша соотечественница покорила все четырнадцать восьмитысячников… – вещал диджей. Я вяло встрепенулась. Сделала погромче, вслушиваясь в слова. Болезненно пульсирующее от прилива крови сердце замерло.

Конечно, в тот момент у меня и мысли не возникло повторить ее подвиг – это казалось настоящим безумием. Но я отчетливо поняла, что мне нужно сделать, чтобы найти себя. Вернуться туда, где все начиналось. В горы. К своим истокам. А уже дома, когда я чуть-чуть отошла, боль превратилась в вызов. Унижение – в топливо. Бессилие – в жажду действия.

И только посмотрите, куда меня это привело… Только посмотрите!

Ветер ударил в лицо сильнее, унося прочь обрывки воспоминаний. Я моргнула, возвращаясь из благополучной сытой столицы в палаточный лагерь на краю мира.

Шум в голове стих. Слышны были только завывание ветра, с трудом пробивающиеся сквозь него разговоры и потрескивание горелок. А потом к ним присоединились резкие, злые голоса. Я обернулась на звук, невольно вслушиваясь в родную речь. Из снежной пелены вышли двое. В глаза сразу бросался высокий мужчина, в хриплом голосе которого помимо усталости звучали привычка командовать и ядреная злость.

Я его узнала.

— Ты, бл**ь, надо мной издеваешься, Аня? – он почти кричал, резко срывая перчатки. – Ты знала, что у клиента гребаный рак, и ничего мне не сказала?! А я еще, дебил, думаю, какого хрена он на шесть четыреста1 еле дышит?! Сорок лет всего, и такой дохлый.

— Нормальный он. Перестань нагнетать.

— Ты в своем уме?! Он никогда не поднимется на вершину!

— Учитывая, сколько Илюша нам заплатил, этого и не требуется. Его туда занесут, – прозвучал циничный ответ.

Меня передернуло. Потому что это был мой пятый восьмитысячник. И я хорошо знала, как порой некоторые туристы или гиды относятся к шерпам2. Для них эти люди – и не люди как будто, а их труд, без которого восхождение на такие сложные вершины невозможно в девяноста девяти процентах случаев, не вызывает ни благодарности, ни уважения.

Тетке, с которой скандалил Гор (так его называли в альпинистской тусовке, сократив до трех букв пророческую фамилию Горский), насколько я знаю, принадлежал большой туристический бизнес. А еще, если верить сплетням, они то ли находились в процессе развода, то ли уже с Гором развелись.