Книга Лотос и роза, страница 85 – Марья Зеленая

И тут он увидел.

Свеча .

Горела в окне — одинокий светлячок в надвигающейся ночи.

Лян оцепенел. Мир вокруг стал призрачным, нереальным. Звуки города приглушились, будто кто-то накрыл его уши ладонями.

«Если возникнет что-то срочное — зажгите свечу».

Она в опасности?

Первый импульс — броситься туда, выбить дверь, найти ее, защитить. Тело напряглось, готовое к бою.

Лян заставил себя остановиться. Прижался к стене, считая удары сердца, возвращая контроль. Может, это случайность? Служанка зажгла свечу, не подумав? Или западня — Кэрроу выманивает того, кто придет на сигнал?

Но что, если опасность реальная? Существовал только один способ это узнать.

Лян вышел из тени.

Подтянулся, зацепился руками за край садовой стены. Перемахнул, приземлился на мягкую траву. И замер.

У черного входа стоял человек.

Ван Лао. Старый дворецкий с трубкой у рта. Оба застыли, уставившись друг на друга.

Миг колебания — друг или враг?

Лян медленно снял шляпу, открывая лицо. Ван Лао выдохнул дым. Чуть заметно кивнул.

Узнал.

А потом, не выпуская трубку изо рта, свободной рукой приоткрыл за спиной дверь черного входа. Лян прошмыгнул внутрь. Когда он переступал порог, Ван Лао сунул ему в руку ключ.

— Рыжий дьявол уехал. Она наверху. Вторая дверь справа.

Ключ был теплым от прикосновения старика. Слуги видят все. И у них свои счеты с хозяевами.

Дом был полон звуков — посуда на кухне, скрип половиц, стук закрывающейся двери. Ничего подозрительного. Лян поднялся по служебной лестнице на второй этаж. Ступени рассохлись, но он двигался бесшумно, грамотно распределяя вес.

Наверху, у двери спальни, прислушался. В тишине почудился тихий всхлип.

«Что с ней?»

Лян вставил ключ в замок, повернул. Вошел в комнату и сразу увидел ее.

Виктория забилась в угол кровати, вскинув руки перед собой. Смотрела на Ляна полными ужаса глазами — подумала, что вернулся муж.

Лян снял шляпу.

— Это я.

Страх сменился узнаванием. Отчаянным облегчением. Слезы хлынули из ее глаз.

— Вы... Вы пришли...

Лян шагнул ближе. И разглядел ее лицо.

Синяк на скуле — фиолетовый, почти черный. Рассеченная бровь — кровь запеклась темной корочкой. Разбитая губа.

Ярость нахлынула волной — горячо, обжигающе, заполняя голову красным туманом. Руки сжались в кулаки.

До дрожи захотелось развернуться, выйти из комнаты, найти Кэрроу, где бы он сейчас ни был, и убить. Медленно. Болезненно. Переломать ему кости, одну за другой, чтобы он чувствовал каждый хруст. Этот демон не заслуживает жить!

Лян закрыл глаза. Глубоко вдохнул до самого живота. Задержал, сосчитал до пяти. Выдохнул медленно, долго, выталкивая вместе с воздухом ярость.

Не сейчас. Сейчас важно другое — спасти ее, защитить. Всему свое время, и время капитана Кэрроу еще не пришло.

Он взглянул на Викторию. Она сидела, прижавшись к спинке кровати, слезы текли по щекам.

— Где ваш муж? — спросил Лян.

Виктория шмыгнула носом. Провела рукой по лицу, размазывая слезы.

— Не знаю. Уехал... ему принесли срочное сообщение... Он сказал, что вернется, и потом… — Она сглотнула. — Я не знаю, когда...

Хорошо. Кэрроу купился на ложный след. Сейчас он, должно быть, мчится к поместью маньчжурского дьявола, горя жаждой расправы.

— Нужно уходить, — сказал Лян. — Сейчас.

Виктория неуверенно посмотрела на него.