Книга Принцесса и медведь, страница 17 – Марья Зеленая

С этими словами он присел на корточки и схватил ее за лодыжки. Виола не успела и глазом моргнуть, как ее ноги тоже оказались крепко связаны.

— Все. Идем! — Рагнар хлопнул Бьорна по плечу. — Нужно сложить погребальный костер.

— Ньорун великий и всемогущий, прими наших доблестных братьев, павших в бою, дабы они веки вечные пировали в твоих небесных чертогах!

С этими словами Бьорн поднес пылающий факел к дровам, на которых покоились тела хейдеронцев. Огонь лизнул древесину, сперва нехотя, примеряясь, затем — с растущим аппетитом, и вот уже через несколько минут над поляной трещало и гудело могучее пламя, вознося к небу прах мертвецов.

Виола закашлялась от дыма и вони горелой плоти. Снова эта чертова горелая плоть! Она вдруг вспомнила те сочные ребрышки, которые с таким удовольствием обгладывала сегодня утром, и ее чуть не вырвало.

«Проклятье! Никогда в жизни больше не притронусь к жареному мясу!»

Хейды со склоненными головами стояли у костра, отдавая последние почести погибшим товарищам. Виола перевела взгляд туда, где были кучей навалены тела ангалонцев, сложила руки на груди и начала молиться за упокой их душ.

Через какое-то время к ней подошел Бьорн и, подождав, пока она закончит, сказал:

— Пора ехать.

Он легко подхватил ее на руки, забросил на плечо и понес к лошадям.

— Никуда я с тобой не поеду! — Виола отчаянно извивалась, пытаясь вырваться из его хватки.

— Мы уже обсудили этот вопрос, — спокойно сказал Бьорн. — Поедешь. Вот только в мешке или в седле — зависит от тебя.

Когда он поставил ее на землю, Виола увидела, как Рагнар неподалеку разворачивает огромный пыльный мешок. Черт, похоже, они не шутят!

— Ну так что? В мешок? — Бьорн поднял на нее насмешливый взгляд. В его зрачках отражались танцующие языки пламени.

— Не надо! — буркнула Виола, вспомнив поездку вниз головой в ночь похищения.

— Вот и славно! — Он наклонился и перерезал путы, стягивающие ее лодыжки.

Рослый чалый жеребец с широкой грудью и мощными ногами нетерпеливо перебирал копытами у коновязи. Бьорн посадил на него Виолу, и она обнаружила, что он успел переделать седло для удобства двоих наездников: приладил к каркасу вторую пару стремян, и удлинил сиденье куском, вырезанным из другого седла.

Бьорн вскочил следом, а конь при этом всхрапнул и переступил копытами.

— Бьорн, ты слишком много жрешь, — съехидничал Олаф. — Лошадь не выдержит такую тушу. Давай лучше я повезу девчонку.

— Размечтался.

— Посади ее на отдельную лошадь, их у нас хренова куча. — Рагнар махнул в сторону скакунов, принадлежавших погибшим воинам.

— Я думал об этом, — ответил Бьорн, — но нет. Жаль, конечно, бросать столько лошадей, но они лишь замедлят нас в горах. Да и она, — он ткнул Виолу под ребра, — вообразит, что сможет сбежать. Зачем нам лишняя головная боль?

Виола презрительно фыркнула. Неужели всю дорогу придется провести прижатой к этому проклятому хейду? Ну уж нет! Она ухватилась связанными руками за переднюю луку, чтобы подвинуться к лошадиной шее, подальше от Бьорна, но тут ее плед зацепился за седло, пряжка расстегнулась, и шерстяная ткань сползла с плеча. Виола взвизгнула, едва успев поймать ускользающие края. Еще секунда — и она бы предстала перед всеми в чем мать родила.

— Ты б ей хоть одежду какую дал, — хохотнул Рагнар, укладывая пожитки на гнедого жеребца.