Книга Принцесса и медведь, страница 65 – Марья Зеленая

Заметив это, Бьорн убрал от нее руки и, опрокинув ведро, вылил остатки воды на ее плечи. Затем он снял с крючка полотенце и, завернув в него Виолу, отнес ее на кровать.

— Сейчас приду, — сказал он, уложив ее на мягкую шкуру.

Когда он выпрямился, Виола успела заметить, что край его туники подозрительно оттопыривается ниже пояса.

Через несколько минут он вернулся. Рубаха больше не топорщилась. Виола не стала спрашивать, где он был. Ополоснув руки в корыте, Бьорн взял его за ручки и понес на улицу выливать.

Виола поднялась. После купания ей стало лучше: по крайней мере, голова больше не кружилась. Она достала из сундука нижнюю рубаху и надела ее. Едва она снова легла на кровать, как скрипнула дверь, и в комнате появился Бьорн.

Он подкинул в очаг свежих поленьев, затем разулся и снял верхнюю одежду. Когда он улегся на свой тюфяк, Виола, повинуясь внезапному порыву, свесила с постели руку и коснулась его плеча. Его теплые пальцы тут же обхватили ее ладонь.

От этого простого прикосновения защемило сердце, и к глазам подступили слезы. Виоле было так плохо и одиноко среди врагов на чужой земле, что, даже не смотря на все прегрешения Бьорна, она ощутила прилив благодарности за его душевность и доброту.

— Обними меня, — неожиданно для самой себя попросила она.

Бьорн на секунду замер, а затем забрался на кровать и обхватил Виолу поверх одеяла. Она уткнулась носом ему в грудь, вдохнула горьковатый запах дыма и, пригревшись, затихла.

— Чувствую себя никчемным куском дерьма, — пробормотал Бьорн.

— Почему?

— Потому что не в состоянии тебя защитить.

— Так помоги мне сбежать.

Он тяжело вздохнул.

— Мы уже говорили об этом. Ты — принадлежишь Сигизмунду, а он приказал мне тебя охранять. Я не могу… просто не могу тебя отпустить.

Сил на протесты уже не было, и Виола устало спросила:

— И как мне быть?

Бьорн еще крепче прижал ее к себе.

— Ты же понимаешь, что он не отстанет, пока не заделает тебе ребенка?

— А если я совру, что в положении?

— Тогда он пришлет знахарку, чтобы это проверить.

Виола с досадой закусила губу.

— А это правда, что у него в роду у всех мужиков сросшиеся пальцы на ногах? — поинтересовалась она.

— Угу… Матильда разболтала?

— Да. Предупредила, чтобы мы с тобой не… — Кровь прилила к щекам. — Ну, чтобы я не…

Она почувствовала, как Бьорн напрягся всем телом.

— Ты же знаешь, что я тебя не трону, — шепнул он, почти касаясь губами ее макушки. — Но все-таки лучше не дразни меня.

— А я и не дразню.

— Ну да, конечно, — хмыкнул Бьорн. — Гребаный лосось, вот опять… Пойду-ка я на пол, от греха подальше.

— Нет, — капризно протянула Виола. Ей совсем не хотелось отпускать его от себя. Такого теплого, уютного… родного.

Но когда она снова прижалась к нему, то ощутила, что он испытывает к ней отнюдь не дружеский интерес.

— Ладно, иди. — Она отстранилась.

— Спокойной ночи. — Он сполз с кровати на свой тюфяк.

Виола перекатилась туда, где примятая шкура все еще хранила его тепло, и, свесив руку, коснулась его ладони. Их пальцы переплелись. От этого прикосновения ей стало спокойнее, и, несмотря на пережитый кошмар, она довольно быстро уснула.

— Еж мне в печень! — Рагнар удивленно вытаращил глаза. — Кто это тебя так приложил? Бьорн, что ли?

Виола дотронулась до болезненно налитой скулы и поморщилась.