Книга Злодейка желает искупления, страница 119 – Татьяна Антоник, Аника Град

Меня грызла досада.

У меня не было ни времени, ни душевных сил, чтобы копаться в переживаниях служанки. Над моей собственной головой висело тяжелое ярмо, и каждый день промедления стоил мне золота и нервов.

— Пусть сама разбирается со своими дурацкими настроениями, — с раздражением подумала я, отводя взгляд.

Именно в этот момент в покои вошел старший слуга. Он нес на лакированном подносе два свернутых свитка. Обычно почту приносили утром, и это внезапное послание заставило мое сердце на мгновение замереть. Я с небрежным видом взяла их, извинившись перед матушкой и Мэнцзы.

Первый свиток был опечатан гербом канцелярии министерства обрядов — через них до знати доходили официальные вести. Я развернула его, и кровь отхлынула от моего лица.

«Империя Чжоу пересекла границу. Началась война.»

В сухих, казенных фразах сообщалось о стычках в долине реки Цзинвэй, и о том, что генерал Яо Вэймин во главе императорской армии отправлен на защиту рубежей империи.

Да, я была права, конфликт начался, но в моей прошлой жизни войной его не называли.

Имя генерала жгло бумагу. Я отложила свиток, ожидая, что почувствую страх, тревогу, может быть, даже злорадство. Но нет. Внутри воцарилась странная, ледяная пустота. Мое сердце оставалось спокойным. Таким, как воды глубокого озера в безветренный день.

Я знала — такие, как он, не умирают просто. Они не гибнут от случайной стрелы или клинка какого-нибудь солдата. Их можно сокрушить лишь другой, большей силой, но не случайностью.

И мне стало почти совестно за это свое спокойствие, за это полное отсутствие жалости. Ведь на кону стояли жизни тысяч людей, судьба империи. А я думала лишь о том, что его отъезд — это удача для моих планов, что теперь у меня больше свободы действий.

Неужели я так и не перестала быть эгоистичным чудовищем?

Осознание этого факта было горьким, но неотвратимым.

Второе письмо было без печати, но почерк я узнала — угловатый, стремительный, с резкими росчерками. Чен Юфей.

«Дело движется, — писал он. — Нашел для тебя то, что просила. Идеальных слуг. Не спрашивай, каких и откуда, лучше увидишь сама. Будь готова завтра на рассвете. Возьму тебя в короткое путешествие. Приезжай к старому храму у восточных ворот. За свою безопасность не бойся.»

Едва дождавшись рассвета, а я так и не смогла сомкнуть глаз, я выскочила за ворота поместья со скоростью израненной лисы, бегущей от охотников. Ночные тени еще цеплялись за углы домов, и воздух был свеж и влажен, пахнул речной прохладой и цветами.

Мы встретились с Езоу в условленном месте. Он уже ждал, облаченный не в свои привычные дорогие шелка, а в простой темный халат, что делал его похожим на странствующего торговца или монаха.

Он молча, с непривычной серьезностью, помог мне забраться в скромную, ничем не примечательную повозку, запряженную одной усталой лошадью. Внутри повозки было тесно, лежали несколько тюков, от которых пахло... ячменными лепешками.

В этот раз Лю Цяо я не брала. Сочла, что горничная устала от постоянного напряжения, и мне стоит поберечь ее силы и нервы. Своего сопровождающего я попросила не уходить далеко от храма, дождаться моего возвращения и ни в коем случае не рассказывать, с кем же я уехала.

Всю дорогу Чен Юфей загадочно молчал, лишь изредка бросая на меня исподлобья свои хитрые, изучающие взгляды. Мы покинули оживленные улицы и свернули на узкую, почти забытую тропу, что вилась меж заросших холмов.