Книга Злодейка желает искупления, страница 123 – Татьяна Антоник, Аника Град

Но главной неожиданностью стала не торговля сама по себе, а то, что за ней последовало.

Купцы — народ болтливый, особенно когда чувствуют расположение хозяйки, у которой водятся деньги, и которая не мелочится. За чашкой крепкого чая и обсуждением цен они рассказывали всё. О дорогах, о настроениях в провинциях, о передвижениях войск и о том, что действительно творится на границе с коварным государством Чжоу. Притом что сами жители Чжоу делились новостями с купцами из Шэнь. А купцы из Шэнь торопились рассказать информацию мне.

Сначала я просто запоминала, считая это любопытными сплетнями. Но однажды вечером, разбирая приход новых партий шелка из Шаня, я сложила разрозненные пазлы в одну тревожную картину.

Езоу, как всегда, нашел меня на складе. Он принес вина и новую партию граненых камешков для моих счетов. Я как-то обмолвилась, что люблю их перебирать, это успокаивает нервы.

— Ну, удачливая торговка шелком, как твои несметные богатства? — пошутил он, усаживаясь на тюк с дорогой тканью.

Я не ответила на шутку. Отложив свиток с цифрами, я посмотрела на него серьезно.

— Торговцы из приграничных деревень шепчутся, — начала я тихо, — что войска Чжоу не атакуют в лоб. Они действуют тоньше. Они портят колодцы вдоль караванных путей, которые использует наша армия для снабжения. Еще мне донесли, что Яо Веймин победил в новом сражении при горных порогах на Цзинвэй.

Чен Юфей перестал улыбаться. Его взгляд стал острым, цепким, каким бывал только в моменты самой рискованной игры.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он без всяких шуток.

— Люди, которые везут мне товар, видят разоренные деревни и пересохшие колодцы, рассказывают, что именно сожгли, что произошло. Они не думают, что это важно. Для них это просто жалобы на тяжелую долю.

Езоу свистнул себе под нос, смотря на меня с неподдельным, почти пугающим восхищением.

— Шэнь Улан, я всегда знал, что в тебе таится стальная пружина. Но чтобы ты стала мне конкуренткой... Ты не думала, что рождена для большего? Тебе впору становится императрицей и нашептывать Его Величеству советы.

Я поперхнулась. Нет, эти мысли я гнала от себя прочь.

— Не смейся надо мной, — забурчала я.

— А я и не шучу, я поучаю, — фыркнул Чен Юфей. — О том, что Яо победил, никому не известно. Все чиновники сходят с ума от любопытства, а ты так спокойно выжидаешь. Тебе бы поделится этим, получишь славу и почет.

Не то чтобы я ждала славы и почета, но угрызения совести никуда не делись. Я бы хотела рассказать, но как?

— И как же я это сделаю? — с горькой усмешкой спросила я. — Приду во дворец и скажу: «Здравствуйте, я Шэнь Улан. Я торгую шелком, несмотря на порушенную репутацию, и, кстати, выяснила, что творится на границах раньше ваших доносчиков». Меня же на месте объявят шпионкой из Чжоу и казнят без суда и следствия.

Чен Юфей долго смотрел на меня, а потом рассмеялся. Это был не его обычный насмешливый смех, а громкий, искренний гогот, полный какого-то дикого веселья.

— Ох, Улан, Улан. Ты с демонической точностью предсказала нехватку шелка, обвела вокруг пальца самого генерала, притворившись служанкой, стала главой клана, что не удавалось ни одной женщине до тебя, получила прощение, а не казнь за обман, но при этом порой бываешь такой дурой.