Книга Злодейка желает искупления, страница 154 – Татьяна Антоник, Аника Град

— Глубоких ран нет, — пробормотал он, промывая ссадину у меня на руке. Его прикосновение было удивительно аккуратным. — Синяков будет много. Шэнь Улан, под платьем есть раны? Сейчас не время блюсти добродетель, признавайся.

Я покраснела и замотала головой.

— Нет, я почти здорова, господин. Вам не о чем волноваться.

— Мне не о чем? — прыгнули его брови. — Если мне о чем волноваться, тогда говори. Что ты здесь забыла, Улан? Как ты посмела... — он буквально задыхался от гнева, — каким ветром тебя занесло сюда, на самое порубежье?

Его тон был жестким, но в глазах, помимо гнева, читалось недоумение и... тревога?

Боль и остатки страха притупили мой разум. Я не стала юлить, не стала придумывать оправданий. Я выпалила то, что привезла, приготовленные и отрепетированные фразы вырывались срывающимся, прерывистым шепотом.

— Мои шпионы... они одурачили меня. Или их одурачили. Сведения неверные. Это не дипломатический отряд, господин Веймин. Здесь, в устье Цзинвэй, вас ждет не встреча, а засада. Большое войско. Это ловушка.

Я видела, как его лицо каменеет с каждым моим словом. Исчезли последние следы снисхождения. Взгляд стал острым, как отточенный клинок.

— Ты уверена? — спросил он отрывисто.

— В полученных мною донесениях были противоречия, — призналась я. — Я... я поверила тому, что показалось мне более правдоподобным. Но теперь я понимаю — это была уловка.

Он не спорил. Не требовал доказательств. Он резко выпрямился и вышел из палатки. Я слышала его приглушенный, но четкий голос:

— Кэ Дашен! Немедленно! Тихий отход. Никаких огней, никакого шума. Двигаемся к гарнизону на рубеже Сюаньху. Перестроиться в походные колонны. Ждать моего приказа.

В лагере все зашевелились, послышались приглушенные команды, металлический лязг. Я сидела на его кровати, обхватив себя за плечи, пытаясь совладать с дрожью. Я сделала это. Я успела. Пусть ценой жизни одного из моих людей, пусть ценой раскрытия своей темной сути... но я успела.И именно в этот момент, когда среди воинов царила тревожная, поспешная тишина, снаружи, из темноты наступающей ночи, донесся низкий, протяжный, леденящий душу звук.

Гонг.

Один-единственный удар, тяжелый и зловещий, разнесся по долине, отражаясь от скал.

За ним наступила мертвая тишина, будто весь мир затаил дыхание.

А потом эту тишину разорвали другие звуки. Сначала редкие, потом все чаще. Глухой топот тысяч ног. Лязг оружия. Из-за поворота реки, из-за деревьев, из самой темноты показались бесчисленные факелы, а под ними стальные шлемы и копья войска Чжоу. Их было море. Целая армия в две тысячи человек.

Они явились.

Гул гонга еще висел в воздухе, тяжелый и зловещий, когда полог палатки взметнулся, и внутрь ворвался Яо Веймин. Его лицо было высечено из камня — ни тени прежнего изумления, только холодная, собранная ярость воина, загнанного в угол. Запах дыма и крови влетел вместе с ним. Он не стал тратить слова на упреки. Его пальцы, твердые и уверенные, сжали мое запястье.

— Твое присутствие здесь хуже любой катастрофы. Ты умеешь появляться эффектно, Шэнь Улан, — его голос был низким и жестким, без единой ноты снисхождения. — Не отнять. Но раз уж Небеса забросили тебя в самое жерло вулкана, твой долг — слушаться меня беспрекословно. Ни слова, ни жеста без моего приказа. Твоя жизнь теперь принадлежит не тебе, а мне. Поняла?