Книга Злодейка желает искупления, страница 78 – Татьяна Антоник, Аника Град

Возвращение в поместье Шэнь было окрашено странной смесью облегчения и напряжения. Я покорно шагала за Лю Цяо, перебирая все события, в то время как она, моя подруга, играющая роль госпожи Шэнь Улан, шла чуть впереди, и ее плечи были неестественно прямыми.

Слава небесам, она прошла. Не блистала, не привлекала особого внимания судей или других девушек из знатных семей – именно так, как мы и надеялись. Она растворилась в толпе претенденток, как капля воды в море, и это было лучшим исходом.

Дядя, Шэнь Куон, встретил нас не у ворот, а в главном зале. Он восседал за низким столиком, попивая чай, когда мы вошли и почтительно склонились. Его тонкие губы растянулись в подобие улыбки, когда Лю Цяо, запинаясь, доложила о результате.

— Скромно, но достойно, — пробормотал он, его взгляд скользнул по ее лицу, оценивающе и холодно. — Мне докладывали. Ты не опозорила имя Шэнь. Никаких излишних амбиций, никаких скандалов. Твоя мать тебя хорошо воспитала.

Лю Цяо покраснела и залепетала что-то невнятное в благодарность, а я опустила голову ниже, скрывая удовлетворение. Его информаторы среди чиновников сработали исправно; он знал все, что нужно, но расслабляться было рано.

На следующий день было запланировано куда более страшное испытание: предстать перед самой Вдовствующей Императрицей Джан Айчжу. Девушкам предстояло продемонстрировать искусство чайной церемонии.

Раннее утро прошло в нервных приготовлениях. Я перебирала шелковые наряды Лю Цяо, раскладывала украшения...

Лю Цяо изрядно волновалась. Когда я утром, перед самым отъездом, укладывала ее волосы в сложную, но скромную прическу, подобающую ее нынешнему статусу небогатой родственницы, она вдруг закапризничала.

— Почему она всегда такая... простая? — ее голос дрожал то ли от возмущения, то ли от пренебрежения. Она дернула головой, чуть не испортив мою работу. — Другие... другие будут смеяться надо мной. Это все из-за ваших неумелых рук!

Шипящий шепот был полон слезливой обиды. Да, согласна, я не так искусна, как сама Лю Цяо. В качестве служанки я нахожусь всего-ничего, но ведь не в этом состоит наша цель. Не собирается же она всерьез бороться за сердце Императора?

Я не дрогнула, пусть и сильно удивилась. По-моему, Лю Цяо зарывалась, и следует напомнить ей, кто же она такая.

— А ты хочешь победить, госпожа? — проговорила я с насмешкой, закалывая в ее волосы острые шпильки. — Чтобы Джан Айчжу запомнила тебя? Чтобы другие девушки, знатнее и могущественнее, почувствовали тебя своим врагом?

Последнюю заколку я воткнула «ощутимее». Лю Цяо вдруг осознала, какие глупости наговорила, с испугом оглянулась на меня.

— П-простите...

А я будто заледенела. Поведение подруги настораживало. Я люблю Лю Цяо, но иногда ее нужно воспитывать.

— Для Вдовствующей императрицы, госпожа, — сказала я громче, нарочито почтительно. — Подайте белый чай. Бай Ча. Он успокаивает ум, приносит умиротворение. Самый достойный выбор для ее величественного спокойствия.

Лю Цяо смиренно кивнула, я поняла — ей настолько совестно, что она выполнит все, что я прикажу.

Это важно. Джан Айджу, будучи женщиной строгой, активной и страстно мечтающей править, терпеть не могла белый чай. Она считала его безвкусным, "чаем для больных и монахов", недостойным ее статуса. Поднести ей Бай Ча – это не просто оплошность, это тонкое, но явное пренебрежение, намек на то, что подающая считает ее... нуждающейся в успокоении, в укрощении страстей.