Книга Фрейлина поневоле, страница 49 – Алексей Фирсов

Князь Семен Петрович кичится тем, что скупил половину двора. Он считает, что его казна делает его равным королям. Но я знаю, что его гордыня — лишь колосс на глиняных ногах. Я нахожусь в самом центре его приготовлений и знаю то, что может быть весьма полезно человеку Вашего масштаба.

Я прошу о встрече. Всего десять минут Вашего времени. Если я не смогу доказать Вам, что вмешательство в мою судьбу послужит Вашим собственным великим интересам и утрет нос Вашим врагам — Вы вольны прогнать меня. Но если в Вас всё еще живет тот азарт, который строил города в дикой степи, — примите меня.

В ожидании Вашего решения,Фрейлина Ее Величества,Анна Одоевская».

Я перечитала текст. Это было нагло. Самоубийственно нагло по меркам восемнадцатого века. Но я делала ставку на то, что гениального эксцентрика Потёмкина, уставшего от лизоблюдства и фальши, может зацепить именно такая бесцеремонная прямота.

Я сложила лист, капнула горячим бордовым сургучом и вдавила в него свою личную печатку с гербом Одоевских.

Теперь нужно было доставить его.

Я дернула бархатный шнурок звонка. Прасковья появилась мгновенно, словно стояла под дверью.

— Прасковья, — я говорила быстро и жестко, не терпящим возражений тоном. — Где Даша?

— Так в девичьей, Ваше Сиятельство. Починяет кружева на вашем... — она осеклась, не смея произнести слово «подвенечном», — на вашем платье.

— Зови ее сюда. Живо.

Спустя минуту перепуганная Дарья стояла передо мной, теребя передник. Я подошла к ней вплотную и вложила в ее руку запечатанное письмо вместе с тяжелым кошелем, набитым золотыми монетами.

— Даша, слушай меня внимательно. От этого зависит моя жизнь. Ты сейчас же наденешь самый неприметный плащ. Возьмешь извозчика и поедешь к особняку Светлейшего князя Потёмкина.

У служанки глаза на лоб полезли.

— К самому Потёмкину?! Барышня, да меня ж гвардейцы на порог не пустят! Там министры в очереди стоят!

— Пустят, если ты будешь умной, — я сжала ее плечо. — Найди начальника караула. Или личного камердинера князя. Дай ему этот кошель. Здесь золота хватит, чтобы купить деревню. Скажи, что письмо от дамы, чье имя связано с князем Голицыным. Скажи, что это вопрос жизни и смерти, который касается лично Светлейшего. Не возвращайся, пока не убедишься, что письмо легло ему на стол. Поняла?

Даша судорожно сглотнула, взвесив кошель в руке. Золото всегда было лучшим аргументом в любую эпоху.

— Всё сделаю, Ваше Сиятельство. Провалюсь сквозь землю, а передам.

Когда служанка растворилась за дверью, я без сил опустилась в кресло. Руки мелко дрожали.

Я бросила кости на стол. Это была игра ва-банк. Если Потёмкин проигнорирует письмо или, что еще хуже, покажет его Екатерине, разгневавшись на мою дерзость — меня ждет плаха. Настоящая, деревянная плаха, а не просто брак со стариком.

Но если он ответит...

Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь к письму Александра.«Борись, моя хищница».

Часы отсчитывали минуты. За окном петербургское небо затягивало свинцовыми тучами, предвещая бурю. Дворец жил своей жизнью: где-то играла музыка, скрипели половицы под шагами гвардейцев, шуршали шелковые юбки фрейлин. Никому не было дела до того, что в этих покоях сейчас решалась судьба одной попаданки.

Прошло три томительных, бесконечных часа, прежде чем в коридоре раздались шаги.