Книга Фрейлина поневоле, страница 52 – Алексей Фирсов

— Вы — враг Голицына, — чеканя каждое слово, произнесла я. В комнате повисла звенящая тишина. Я видела, как единственный глаз Потёмкина сузился. Я попала в цель. — Голицын — это старая аристократия. Это те самые консерваторы в Сенате, которые вставляют вам палки в колеса при каждом удобном случае. Они ненавидят ваши реформы. Они шепчутся по углам, что вы транжирите казну на свой Черноморский флот, пока они сидят на мешках с золотом. Голицын ссужает деньгами ваших политических противников. Он считает себя неприкасаемым!

Потёмкин молчал. Его лицо окаменело.

— Императрица отдала меня ему, чтобы показать свою власть над Куракиным, — продолжала я, идя ва-банк. — Но что, если Вы разрушите этот брак? Вы покажете всему Сенату, всей старой Москве, что деньги Голицына — ничто перед Вашим словом. Публичное унижение Семена Петровича нанесет сокрушительный удар по его репутации. Если Вы отнимете у него невесту, дарованную самой Государыней, — Вы докажете, что именно Вы здесь решаете судьбы, а не заплесневелые старики с их векселями!

Грудь Светлейшего тяжело вздымалась. Он смотрел на меня так долго, что я перестала дышать. Корсет, казалось, сейчас сломает мне ребра. Если я просчиталась, если задела его гордость не с той стороны — я труп.

Внезапно громовой, оглушительный хохот сотряс стены кабинета.

Потёмкин смеялся так, что у него на глазах выступили слезы. Он хлопал себя по бедрам, запрокидывая голову.

— Ай да девка! — проревел он, отсмеявшись. — Ай да Куракин, губа не дура! Нашел себе под стать — волчицу в овечьей шкуре! Умыла Светлейшего! Разложила всё по полочкам, как заправский канцлер!

Он резко перестал смеяться. Огромная, тяжелая ладонь легла мне на плечо. В его хватке была такая сила, что я едва не осела на пол.

— Ты права, Одоевская, — пророкотал он, глядя мне прямо в душу. — Я ненавижу этого старого Кощея. Давно пора обломать ему рога. Но если я вмешаюсь... если я пойду к Екатерине Алексеевне и попрошу за тебя... это будет стоить дорого.

— Я знаю, что долг моей семьи должен быть оплачен, — твердо ответила я. — Если свадьбы не будет, Голицын разорит моих родителей. Я прошу не только расторгнуть помолвку. Я прошу защитить мою семью от его мести.

Потёмкин усмехнулся, его глаз хищно блеснул.

— Защитить? Я сделаю лучше. Я заставлю этого старого дурака самого отказаться от тебя так, что он еще и приплатит, лишь бы унести ноги.

Я не верила своим ушам. Волна немыслимого облегчения окатила меня с головы до ног, но я не позволила себе расслабиться. Бесплатного сыра не бывает ни в двадцать первом веке, ни в восемнадцатом.

— Чего Вы хотите взамен, Ваша Светлость?

Потёмкин отпустил мое плечо и повернулся к столу, наливая себе в кубок темного, густого вина.

— Я человек государственный, Анна. Мне твои бриллианты или твоя невинность без надобности. Но мне нужны верные люди. И умные. Куракины сейчас в опале, и Матушка еще долго будет дуться на них. Но Сашка — пес породистый, мне такие в сыске нужны. Когда придет время, я верну его из Саратова. А ты...

Он обернулся ко мне, сжимая в руке золотой кубок.

— Ты останешься при Государыне. Будешь моими глазами и ушами в ее личных покоях. Будешь шептать ей то, что нужно мне, и предупреждать меня о том, что задумали ее новые фавориты. Станешь моей личной шпионкой. И если ты меня предашь... Голицын покажется тебе добрым дедушкой из рождественской сказки.