Книга Фрейлина поневоле, страница 83 – Алексей Фирсов

— Вы читаете Шекспира, Анна Александровна?

— «Любовь — не кукла жалкая в руках у времени, стирающего розы на пламенных устах и на щеках…»— процитировала я по-французски 116-й сонет, благополучно всплывший в моей памяти еще из университетской программы.

Серые глаза лорда Мальмсбери расширились от неподдельного восхищения. Его сдержанная печаль мгновенно улетучилась, уступив место живому, яркому интересу.

— Вы поразительная женщина, — его голос дрогнул, утратив дипломатическую ровность. — Признаться, я готовился встретить здесь лишь красивых кукол, обученных реверансам. А встретил музу.

— Не спешите с выводами, Джеймс, — я мягко, но уверенно назвала его по имени, сокращая дистанцию. Потёмкин велел стать его тенью, и я вила эту паутину с мастерством паука. — Женщины в России могут быть куда сложнее, чем кажутся. Но расскажите мне о себе. Ваш путь в Петербург наверняка был полон интриг?

Он улыбнулся, польщенный моим вниманием. Мы продолжили неспешный шаг под крики чаек, кружащих над Невой.

Англичанин оказался на удивление словоохотлив, когда понял, что перед ним благодарная и умная слушательница. Он рассказывал о Лондоне, о политических баталиях в парламенте, а затем перешел к своим прошлым дипломатическим победам.

— До России у меня была весьма деликатная миссия при прусском дворе, — в его голосе проскользнули нотки профессиональной гордости. — Мой король, Георг III, нуждался в супруге. Выбор пал на принцессу прусского дома. Мне доверили вести предварительные переговоры, оценивать обстановку и, скажем так, готовить почву для этого союза.

Он рассказывал о дворцовых интригах, о том, как приходилось обходить острые углы в переговорах с немецкими князьями, как взвешивалось каждое слово, чтобы соблюсти интересы британской короны и не оскорбить гордость пруссаков. Я слушала его внимательно, мотая на ус каждую деталь. Этот человек был не просто послом, он был гениальным переговорщиком. И теперь он применит все свои таланты здесь, в Зимнем дворце.

Я чуть крепче сжала его локоть и, заглянув в его пепельно-серые глаза, с легким любопытством спросила:

— И как вам Берлин?

Глава 35. Горячий шоколад и лондонские вольнодумцы

Джеймс слегка поморщился, словно от зубной боли, услышав мой вопрос про Берлин.

— Берлин, княжна, похож на огромную, идеально вычищенную казарму, — ответил он, покачав головой. — Там всё подчинено военной дисциплине и маршу. Даже поэзию там читают так, словно отдают приказы. После прусской столицы блеск и некоторая… первобытная широта вашего Петербурга кажутся мне настоящим глотком свободы. И всё же, этот ледяной ветер с Невы не щадит никого.

Он вдруг остановился. Острый порыв ветра действительно заставил меня поежиться, несмотря на теплую меховую отделку салопа.

— Мы с вами увлеклись беседами и забыли о коварстве русской весны, — Джеймс уверенно, но очень бережно взял меня под локоть и увлек прочь от набережной, к началу Невского проспекта. — Здесь неподалеку есть превосходный кофейный дом, который держит один предприимчивый швейцарец. Там подают лучший горячий шоколад в столице. Идемте, пока вы окончательно не превратились в ледяную статую.

Я не стала возражать. Потёмкинский план работал безупречно — англичанин сам брал инициативу в свои руки.