Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 115 – Сия Ник

Эти десять дней были самыми спокойными в её жизни. Не самыми счастливыми (счастливее были), но самыми спокойными. Угроза кончилась. Веран был в подвале за горизонтом. Расследование завершилось. У них не было никаких задач, кроме одной: ждать, пока Аэдрис встанет, и подойти к Связи.

Они проводили дни просто. Утром — Вера осматривала рану, меняла повязку. Потом — завтрак на веранде, всегда вдвоём, иногда с Кай’ри. Днём — разговоры, прогулки в той мере, в какой Аэдрис мог. Чтение — у Аэдриса на острове была маленькая библиотека, и он читал ей вслух старые драконьи песни, переводя их на торговое наречие, потому что в оригинале они были на драконьем, которого Вера не знала. Вечером — ужин со всеми, потом веранда вдвоём, потом — спальня.

Близки они в эти десять дней были редко — рана не позволяла Аэдрису многого, и Вера как лекарь это контролировала строго. Но они спали вместе каждую ночь, и каждое утро Вера просыпалась раньше и долго смотрела на его спящее лицо, и каждый раз думала одно и то же: «Он мой.»

Кай’ри за эти десять дней совсем выправился. Он теперь уходил в воду каждый день — иногда на несколько часов. Возвращался спокойный, налившийся какой-то новой уверенностью. Вера наблюдала за ним профессионально и видела ещё одну вещь, которую раньше не замечала: Кай’ри начал расти. Очень медленно, почти незаметно — но за десять дней он стал на палец выше, у него чуть-чуть оформились плечи. Тринадцать лет он был застрявшим двенадцатилетним. Теперь — он наконец рос. Куда он вырастет и каким станет — было непонятно, потому что никто не знал физиологии его народа. Но он рос, и для Веры это было одно из главных её достижений в этом мире.

— Кай’ри, — сказала она ему однажды на восьмой день, на веранде. — Ты скоро станешь взрослым.

— Я знаю. — Он сидел, скрестив ноги, и смотрел на воду. — Я это чувствую. Как будто всё, что во мне стояло на месте тринадцать лет, теперь поехало вперёд. Это странно. Я не помню, как это — расти. Я отвык.

— Тебе страшно?

— Немного. — Он подумал. — Я был мальчиком очень долго. Сейчас мне придётся учиться быть кем-то другим, и у меня нет никого, кто бы мне показал — морских больше нет. Я последний.

— У тебя есть я.

— Ты не морская.

— Нет. Но я лекарь, и я уже разобралась в твоём теле лучше, чем кто-либо за сто двадцать три года. Я буду рядом. И — Кай’ри — мы найдём твой народ. Если хоть кто-то ещё остался — мы найдём. Если никого не осталось — мы найдём хотя бы записи, легенды, кости, что угодно. Ты не будешь расти вслепую. Я обещаю.

Кай’ри долго на неё смотрел.

— Это, — сказал он наконец, — большое обещание, госпожа.

— Я знаю. Я его даю.

— Тогда я его принимаю.

На девятый день к острову пришло «Лазурное Утро» — Налани вернулась из короткого рейса в Сар-Аммат, куда отвозила пленных и забирала свежие припасы.

Она привезла письмо от Иссары — короткое, тёплое — и одну вещь, которую Иссара специально просила доставить.

Это была маленькая шкатулка. Внутри — на тёмно-синем шёлке — лежал предмет, который Вера сначала не поняла.

Раскрытая жемчужная раковина размером с ладонь, отшлифованная изнутри до зеркального блеска. Половинки раковины соединялись у основания, как у настоящей морской ракушки, и раскрывались. Внутри, в нижней половине, было гладкое углубление — небольшое, круглое, словно для одной жемчужины.