Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 117 – Сия Ник

— Вера.

— Да.

— Последний раз я тебя спрашиваю. Не из сомнения — из уважения. Ты уверена?

— Я уверена, Аэдрис.

— Это навсегда. Этого нельзя отменить. После сегодняшней ночи у тебя в груди будет кусок меня. Ты будешь стареть в пять раз медленнее. Ты проживёшь триста, четыреста, может пятьсот лет. Это тяжело. Это не только подарок. Это и груз.

— Я знаю.

— И ты будешь связана со мной. Мы будем чувствовать друг друга на расстоянии. Мы не сможем по-настоящему спрятаться друг от друга. Если мне будет больно — ты почувствуешь. Если тебе — я. Это близость, которой нет у людей. Некоторым она тяжела.

— Аэдрис.

— Что?

— Я всю свою жизнь прожила, ни с кем по-настоящему не связанная. Я была хорошим врачом, хорошей подругой, неплохой дочерью. Но я ни с кем не была связана. Я каждый вечер приходила в пустую квартиру. Я несла всё сама — ты сам мне это сказал в купальне, в первый раз, помнишь? «У тебя плечи не отпущены ни на минуту.» Так вот. Я не хочу больше нести всё сама. Я хочу связь. Я хочу, чтобы кто-то чувствовал, когда мне больно. Я выбираю это не потому что не понимаю, что это груз. Я выбираю это, понимая. Это разные вещи.

Аэдрис долго на неё смотрел. И потом — наклонился и поцеловал её. Долго. Спокойно. Тепло.

— Тогда — сегодня, — сказал он.

— Сегодня.

День прошёл в подготовке.

Меле и Хаак с утра ушли на берег — на ту самую малую бухту, где Аэдрис уходил в воду. Они там что-то делали весь день: расчищали площадку на песке, выкладывали кругом плоские белые камни, приносили дрова для двух небольших костров. Меле сказала, что ритуал требует круга из света — двух огней по краям и луны над водой.

Вера провела день с Кай’ри.

Она рассказала ему, что хочет, чтобы он был её свидетелем на Связи. Мальчик долго молчал, а потом сказал — голосом, который у него стал ниже за последние десять дней:

— Госпожа. Это большая честь. Я не знаю, заслужил ли я.

— Заслужил.

— Чем?

— Тем, что ты есть. И тем, что ты — первый, кого я в этом мире сделала целым. Ты для меня — начало. Ты понимаешь?

Кай’ри долго смотрел на неё своими чёрными глазами с перламутровой плёнкой.

— Понимаю, — сказал он наконец. — Тогда я буду. И я буду стоять там так, как стоят за самых дорогих.

К вечеру Вера искупалась в малой бане. Меле принесла ей одежду для ритуала — простое длинное платье из тонкой светлой ткани, без украшений, без вышивки. «На Связь надевают самое простое, — сказала Меле. — Потому что на Связь приходят не нарядом, а собой.» Вера надела. Волосы Меле заплела ей в одну косу — туго, аккуратно, с тонкой серебряной нитью. Той самой серебряной нитью, какую Вере вплетал Тэо в первые дни во дворце, и которая тогда означала «приставлена к делу». Сейчас она означала другое. Но Вера была рада, что нить — серебряная. Это была ниточка, протянутая через всю её прошлую и всю её будущую жизнь.

Перламутровый диск-жетон она сняла. Камень из истока — оставила, на тонком кожаном шнурке, под левой ключицей, рядом с меткой. Аэдрис, когда увидел, кивнул:

— Правильно. Камень пусть будет. Это часть меня. Пусть он будет на тебе сегодня.

Сам Аэдрис надел тоже простое — тёмную лёгкую рубаху, тёмные штаны. Босиком. Без обруча, без знаков империи. Просто мужчина. Серебристые волосы — распущенные.

Когда стемнело и луна поднялась над водой — большая, почти полная, золотисто-белая, — Меле пришла в дом.