Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 15 – Сия Ник

Она протянула вторую руку — палец, — чтобы прикоснуться к краю одной из язв. Не к чешуе. К коже рядом. Это была обычная процедура: пальпация краёв поражения, оценка плотности, температуры, реакции.

Когда её палец коснулся кожи у его ключицы — между двумя свежими язвочками — Вера почувствовала разряд.

Это было быстро. Мгновенно. Как если бы её ткнули иголкой — но не больно, а электрически. Тёплая щекочущая волна прошла от кончика пальца через всю руку, в плечо, в грудину, и осела где-то под ложечкой, как горячий глоток. И всё — было и прошло. Она едва не отдёрнула руку. Удержала.

«Статика, — сказала она себе. — Это статика. У него длинные волосы, у меня шёлк под рубашкой. Сейчас сухо. Это статика.»

В тот же миг Аэдрис вздрогнул — почти незаметно. Почти. Только ладонь, лежавшая на подлокотнике, чуть-чуть сжалась. И зрачки — Вера видела их с близкого расстояния — на долю секунды расширились. Не от страха. От чего-то другого. Чего именно — она не знала, и думать сейчас об этом не стала.

— Больно? — спросила она профессиональным тоном.

— Нет, — сказал он. И, после паузы: — Не больно.

— Хорошо. Тогда я ещё немного.

Она пальпировала. Аккуратно, по краям, не касаясь самих язв. Кожа была горячая — выше, чем должна быть. Лёгкий локальный гипертермический ответ. Лимфоузлы — она прощупала под нижней челюстью с одной стороны, с другой — увеличены, оба, симметрично. Системная реакция.

Через полминуты она отступила.

— Можно, я осмотрю одно место ещё?

— Где?

— Тыльную сторону запястья. Если поражение системное, оно должно быть и там. У вас на запястье — там, где чешуи нет, — могут быть характерные мелкие пятна. Это поможет диагностике.

Аэдрис молча отвернул левый рукав туники.

Вера наклонилась. Запястье у него было узкое, но с проступающими венами — длинные, голубые, под бледной кожей. И — она искала именно это — у самого края, у того места, где должна была начинаться чешуя, но ещё не начиналась, кожа была усыпана мелкими округлыми пятнышками. Размером с зёрнышко мака. Серовато-перламутровые. Множественные.

— Вот, — сказала она. — Вот это.

— Что — это?

— Это то, что я предполагала. — Она выпрямилась. Сделала шаг назад. Посмотрела ему в лицо. — Ваше величество, у вас грибковое поражение кожно-чешуйчатого покрова с системным распространением. По-нашему — микоз. Хронический, тяжёлый, но не проклятие. Это болезнь. И её можно лечить.

В зале стояла такая тишина, что Вера слышала, как у Иссары за колонной коротко звякнула серебряная нить в косе.

Потом голос Верана:

— Ваше Величество.

Аэдрис не ответил. Он смотрел на Веру.

— Ваше Величество, — Веран встал. — Прошу разрешения говорить.

— Говорите.

Веран сделал шаг вперёд. Вера повернула голову, чтобы видеть его. Близко он был ещё неприятнее, чем издалека. Не лицом — лицо у него было нормальное, даже привлекательное. Чем-то другим. Запахом, может быть. От него пахло — Вера, привыкшая в клинике различать запахи, отметила это автоматически — чем-то холодным и металлическим, как лезвие, которое долго пролежало в подвале.

— Эта женщина, — сказал Веран спокойно, — пришла к нам сегодня. Её принёс океан. Её привёл старик из Внешнего Кольца, который не читает по-древнему и не знает наших книг. Она утверждает, что она — лекарь. Лекарь для животных. Никто из нас не может ни подтвердить, ни опровергнуть её слов. И вот за пять минут она ставит диагноз болезни, которую самые лучшие маги Семи Течений изучают год и не могут определить. — Он повернулся к Вере. Улыбнулся. Улыбка была идеальная, как у него и поклон. — Скажите мне, дочь моря. Если вы так быстро всё поняли — может быть, вы сами и заразили нашего императора? Может быть, вы пришли, чтобы прикончить?