Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 25 – Сия Ник

— Госпожа Вера. — Аммар сделал шаг вперёд. — Если вы причините вред Его Величеству — вы знаете, что вас ждёт?

«Знаю, — подумала Вера. — Очень примерно, но знаю.»

Она сказала:

— Знаю. Но я не собираюсь причинять ему вред. Я собираюсь его лечить. Это разные глаголы.

Аммар смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом коротко склонил голову — едва-едва, на сантиметр.

— Мы понимаем друг друга, — сказал он. — Я доложу Совету о нашем разговоре. И я лично буду присутствовать завтра при вашей встрече с Его Величеством. Это моё право как Первого Голоса.

— Пожалуйста.

— Доброй ночи, госпожа Вера.

— Доброй ночи.

Они вышли. Все шестеро, цепочкой, в одинаковом ритме. Дверь закрылась беззвучно.

Тэо, стоявший у двери всё это время, наконец опустил руки. Он держал два горшка плесени, как держат хрупкие хрустальные вазы, — на отлёт, чтобы не задеть.

— Просто Вера, — тихо сказал он. — Это было.

— Что?

— Это было — нехорошо.

— Я знаю.

— Они вас не оставят.

— Я знаю.

— И они опасны.

— Я знаю, Тэо. Поставьте горшки. Будем работать.

Они работали до поздней ночи.

Вера разложила образцы плесени по столу — каждый в свой горшок, с табличкой. Тэо принёс ей бумагу и тонкое перо. Она нарисовала каждую колонию как могла: цвет, форму, текстуру. Подписала номера. Тэо переписывал её каракули на местный язык — оказалось, что он действительно умел писать, и красиво — у него был ровный аккуратный почерк, который сейчас, в темноте, при свете масляных ламп, выглядел почти каллиграфическим.

Потом она нарисовала схему того, как будет устроен микроскоп.

Это была самая древняя из её студенческих привычек — рисовать схемы. Когда она готовилась к экзаменам, она рисовала всё, что не могла запомнить: рефлекторные дуги, анатомию сердца, кровообращение печени. Сейчас она рисовала Левенгуковский микроскоп — как уже сто раз видела на картинках в учебниках, и как однажды, на четвёртом курсе, держала в руках в музее истории медицины. Маленькая металлическая пластина с дырочкой в центре, в которой закреплена линза. По одну сторону пластины — острая игла, на которую насаживается образец. По другую сторону пластины — глаз исследователя.

В её версии вместо металлической пластины — деревянная (мастер плотник уже сделал). Вместо стеклянной линзы — отшлифованная жемчужина (которую через три дня принесёт Шенн). Игла — медная, тончайшая (есть уже). Источник света — солнце через окно, отражённое в зеркале и направленное на образец снизу.

Все детали лежали перед ней. Не хватало только главного — жемчужной линзы.

Тэо подошёл сзади и заглянул через её плечо.

— Просто Вера, — сказал он. — Это что?

— Это микроскоп.

— Это — микроскоп?

— Да.

— Который покажет мицелий грибка?

— Который покажет мицелий грибка. И ещё много чего. Если линза получится хорошая — мы увидим даже бактерии. Это совсем маленькие.

Тэо долго смотрел на чертёж. Потом сказал:

— У нас в Академии говорили, что увидеть невидимое — это великая магия. Что только Голоса самого высокого ранга могут это делать. Что для этого нужны годы тренировок.

— А?

— А вы сейчас, — он показал пальцем на чертёж, — нарисовали машину, которая это делает без магии. На бумаге. За полчаса.

Вера подняла на него глаза.

— Тэо.

— Что?

— Это не магия. Это оптика. Это древняя наука у нас на родине. Этому учат школьников. То, что мы будем делать, — это не чудо. Это просто работа.