Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 9 – Сия Ник

Сад был такой, какого Вера никогда не видела. Деревья росли не из земли, а из воды — у их корней были маленькие пруды, в которых плавали разноцветные рыбы. С веток свисали орхидеи, размером с детскую голову. Дорожки были вымощены тонкими плитками опала. По дорожкам ходили павлины — но не земные, а с длинными синими хохолками и хвостами, которые они держали свёрнутыми, как зонтики.

Паланкин понесли через сад. Потом — через крытую галерею с колоннами в виде застывших волн. Потом — через ещё один сад, поменьше, с одним-единственным деревом посредине. Дерево было сухое, изящное, мёртвое. Под ним сидела очень старая женщина.

Паланкин остановился.

— Поднимите её, — сказала старая женщина, не вставая. Голос у неё был сухой и точный, как царапина по стеклу. — Дайте посмотреть.

Гвардейцы помогли Вере выйти. Вера стояла перед старухой и впервые за весь день поняла, что её серьёзно изучают.

Старухе было лет восемьдесят. Может, больше. Лицо — узкое, с высокими скулами, кожа цвета слоновой кости, тонкая, как папиросная бумага. Глаза светло-серые, почти бесцветные. Волосы белые, заплетённые в десяток тонких косичек, переплетённых с серебряной проволокой. Одета она была в платье из такой тонкой ткани, что Вера сначала подумала — это туман. На шее висел медальон в форме капли.

И — самое странное — за плечами старухи, едва заметные в утреннем свете, поднимались тени. Две длинные тени, изогнутые, как будто из её спины росло что-то, чего там нет. Вера моргнула. Тени остались.

— Здравствуйте, — сказала Вера.

— О, — сказала старуха. — Она говорит первой. Любопытно.

— А не должна была?

— Не должна. Но это уже неважно. Дай руки.

Вера протянула руки. Старуха взяла их в свои — холодные, очень холодные, как у трупа на вскрытии. Перевернула ладонями вверх. Долго смотрела. Потом отпустила.

— Ну хорошо, — сказала она. — Ты живая. Ты не мертвец, не голограмма, не очень удачная иллюзия. Это уже больше, чем я ожидала. Меня зовут Иссара. Я буду тебя сопровождать сегодня и, вероятно, ещё долго после. Не задавай вопросов, на которые ты сама знаешь ответы. Не задавай вопросов, на которые тебе всё равно никто не ответит. Не падай в обморок при виде императора — это никого не впечатлит и многих оскорбит. Ты меня поняла?

— Я никогда не падала в обморок, — сказала Вера.

— Прекрасно, — сказала Иссара. — Идём.

— Подождите. У меня вопрос.

Иссара повернулась.

— Я же сказала: не задавай вопросов.

— Это процедурный вопрос. Что я должна делать. Поклониться? Стать на колено? Сказать какую-то формулу?

Иссара посмотрела на неё долго.

— Знаешь, — сказала она наконец, — за шестьдесят лет при дворе мне впервые задают этот вопрос до встречи с императором, а не после. Все остальные сначала ведут себя как идиоты, а потом плачут. Ты мне начинаешь нравиться, дочь моря. Иди за мной. На колено становиться не надо. Поклонись головой. Не говори, пока он не заговорит. Если он спросит твоё имя — назови. Если он спросит что-то ещё — отвечай коротко и не ври. Он понимает, когда ему врут. Это самое важное.

— А если он не заговорит?

— Тогда мы все умрём от старости, дочь моря, — сказала Иссара, — но это, в общем, неплохой исход.

Вера решила, что Иссара ей нравится тоже.

Они пошли. Мёртвое дерево осталось позади. Иссара двигалась медленно, опираясь на тонкую трость из чёрного дерева, но шла прямо и без видимого усилия. Вера шла рядом. Гвардейцы отстали.