Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 100 – Анастасия Энковская

— Ему повезло с матерью.

Слова были простыми. Но в них не было ни игры, ни расчета, ни желания понравиться. Только правда. Я понял это сразу по тому, как она отвела взгляд — не смущенно, а почти испуганно. Потому что услышала от меня то, чего не ожидала услышать именно в таком виде.

Потом она спросила о моих будущих детях. Я ответил честно: раньше мне казалось, что детям достаточно сильной матери — по крови, по уму, по характеру. Теперь я уже не был уверен.

Почему именно не уверен, я сам до конца не сформулировал. Но, стоя рядом с ней в этом тихом саду, уже понимал: сила без тепла — не все. Закон без живой души внутри него — не все. Правильный брак без той самой внутренней связи, о которой она говорила, — не все.

Очень неприятные открытия для дракона, привыкшего считать себя достаточно взрослым, чтобы не пересматривать основания собственной жизни.

Когда мы поднялись на крыльцо, я уже знал, что этот вечер запомнится. И хуже всего было то, что я не хотел его забывать.

Арден

После того вечера я начал ездить к ней почти ежедневно.

Сначала пытался убедить себя, что дело не в ней самой, а в последовательности. В выбранной линии поведения. Если прежняя тактика не дала результата, значит, следовало проверить другую: не давление, не закон, не попытка решить все одним сильным ходом, а время, постоянство, присутствие. Женщина, которая привыкла видеть в тебе угрозу, не начнет смотреть иначе после одного разговора, одной прогулки или одного букета. Особенно такая женщина, как Алина. С ней вообще ни одна вещь не работала быстро. В этом и заключалась основная трудность. И основное притяжение тоже, если уж быть честным перед самим собой.

Я приезжал под разными предлогами, но со временем перестал искать им сложные названия. Привозил книги, если удавалось найти что-то, что могло ее заинтересовать. Привозил сладости из города. Несколько раз — сарейю, тот самый фрукт, который так странно на нее отозвался. Сам не знаю, зачем запомнил выражение ее лица в тот момент, когда она ела его при мне и я увидел искреннее удовольствие на ее лице, но запомнил слишком хорошо. Это было одно из редких мгновений, когда в ней вообще не было сопротивления миру. Только чистое, почти детское потрясенное удовольствие. Мне захотелось увидеть его снова.

Она благодарила.

Сдержанно. Спокойно. Без прежней открытой колкости, но и без лишней теплоты. Не отталкивала подарки, не смотрела на них как на оскорбление, но и не делала той ошибки, на которую, вероятно, надеялся бы другой мужчина: не начинала связывать вещь с дарителем. Сарейя оставалась для нее сарейей. Сладости — сладостями. Я — отдельно.

Морха ко мне так и не расположилась.

С самого начала было ясно, что взаимной симпатии между нами не случится. Тварь терпела мое присутствие ровно настолько, насколько считала его допустимым ради Алины. Если я появлялся в доме, она уже не скалилась открыто и не поднимала шерсть вдоль спины так, будто собирается объявить войну моему роду до седьмого колена. Но смотрела по-прежнему недоброжелательно. Настороженно. С тем оскорбительным оттенком звериной оценки, в котором слишком ясно читалось: я тебя признаю только потому, что она не велела мне тебя жрать.

Со временем я начал различать ее настроение почти так же легко, как настроение самой Алины. Морха лежит у ее ног — день спокойный. Морха сидит на подоконнике и не сводит с меня глаз — значит, я сказал или сделал нечто такое, что Алина заметила, даже если промолчала. Морха уходит в сторону, но не уводит Алину за собой — день можно считать почти удачным. До смешного доходило. Я, Арден Валльтерис, глава старого драконьего дома, начинал оценивать собственные визиты по поведению пятнистого лесного демона с непозволительно выразительной мордой.