Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 115 – Анастасия Энковская

Дверь открылась тихо. Я даже не вздрогнула. Просто резко подняла голову и увидела Ардена. Он вошел не так, как до этого врывался ко мне в комнату дома — уверенно, как хозяин пространства. Здесь он замер на пороге почти сразу. Сначала посмотрел на меня. Потом на портрет. Потом снова на меня, и в его лице мелькнуло быстрое, почти незаметное удивление человека, который явно ожидал увидеть меня где угодно — в бальной зале, на лестнице, в саду, — но не здесь. И уж точно не в таком виде: сидящей в кресле, бледной, неподвижной и смотрящей на стену так, будто весь остальной мир сейчас не стоит даже одной лишней мысли.

— Почему вы сидите здесь одна? — спросил он после короткой паузы. — Вас искали внизу.

Голос у него был ровный, но я уже слишком хорошо знала Ардена, чтобы не услышать этой ровной настороженности. Он понял, что дело не в дамах, не в духоте, не в усталости от бала. Понял почти сразу, просто еще не знал, во что именно уперся.

Я медленно поднялась. Не потому, что вдруг захотела выглядеть сильнее в его глазах. Просто сидеть рядом с этим портретом и говорить снизу вверх было невозможно. Слишком много унижения для одного вечера.

— Кто это? — спросила я.

Он проследил за моим взглядом. Посмотрел на портрет так, как смотрят на давно привычную вещь, которая много лет висит на стене и уже перестала восприниматься как нечто живое. И только после этого чуть качнул головой.

— Не ожидал, что именно этот портрет так вас заинтересует, — произнес он.

Я ничего не ответила. Просто продолжала смотреть на него, и, видимо, что-то в моем лице все-таки подсказало ему, что сейчас лучше не растягивать удовольствие собственной загадочностью.

— Это Константин Валльтерис, — сказал Арден. — Мой двоюродный брат.

Слова ударили ровно туда, куда и должны были. Но я не шелохнулась. Даже не моргнула. Просто еще сильнее вцепилась взглядом в его лицо, будто одним этим могла заставить его говорить дальше.

Арден, к моему удивлению, не стал делать вид, что не понимает, чего я жду. Подошел ближе, остановился рядом с портретом, но не слишком. И заговорил уже спокойнее, почти с той легкой отстраненностью, которая появляется у людей, рассказывающих старую семейную историю, давно уложенную в удобные слова.

— Его мать была из побочной, но признанной ветви Валльтерисов. Отец — Эйдан. Это вы, как я понимаю, уже и сами успели связать, ведь они довольно похожи. Константин рос при доме, получил воспитание, образование, все, что положено человеку его крови. Был умен, талантлив, слишком независим и, если уж говорить честно, с юности имел раздражающую привычку считать себя самым нравственно одаренным существом в радиусе нескольких земель.

Он говорил почти ровно, но в уголках его рта вдруг мелькнула тень усмешки. Не доброй. Скорее той сухой драконьей иронии, которой мужчины его склада прикрывают старое раздражение.

— У него было множество… принципов, — продолжил Арден. — Он не принимал порядки этого мира, не принимал устройства рода, не принимал обязанностей, которые следуют из крови и имени. Особенно его занимали вопросы свободы, справедливости и того, как именно окружающие должны жить, чтобы не вызывать у него нравственного неудобства. Очень утомительное качество в родственнике, если уж говорить откровенно.