Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 117 – Анастасия Энковская

Арден дошел до меня только через несколько секунд. И это были, наверное, самые долгие несколько секунд за весь этот проклятый бал. Потому что именно за них я успела окончательно понять: обратно в зал я не вернусь. Ни под каким предлогом. Ни ради приличий. Ни ради чужого лица. Ни ради его надежд, которые меня сегодня уже не касались.

— Алина, — сказал он уже тише.

Я стояла к нему вполоборота и смотрела в темный проход, где скоро должен был появиться Эйдан. Мне не хотелось сейчас видеть Ардена. Не потому, что он был виноват в портрете. Не потому, что что-то сделал не так именно в эту минуту. А потому, что весь его мир вдруг слишком резко сдвинулся и оказался связан с Костей крепче, глубже и страшнее, чем я могла представить. И на осмысление этого мне нужен был не дракон рядом, а Эйдан.

— Не надо, — сказала я.

— Я не собирался вас удерживать силой.

— Какая щедрость.

Он шумно выдохнул.

— Я хотел понять.

Я коротко усмехнулась, все так же не глядя на него.

— Тогда начните с того, что примите простую мысль: не все в этом мире вращается вокруг ваших желаний.

На это он не ответил. И в этот раз, кажется, не потому, что нечего было сказать, а потому, что впервые за долгое время услышал что-то, с чем уже и сам не мог до конца спорить.

Шаги Эйдана я узнала раньше, чем увидела его. Быстрые, но не суетливые. Собранные. И когда он появился в проходе, уже без маски светской вежливости, с по-настоящему внимательным, напряженным лицом, я вдруг поняла, что вот сейчас, здесь, наконец начнется разговор, которого меня так долго лишали все эти тонкие недоговоренности.

Я повернулась к нему сразу.

— Мы уезжаем, — сказала я.

Он посмотрел сначала на меня. Потом на Ардена. Потом снова на меня. И, кажется, за одну секунду понял больше, чем любой другой человек понял бы за полчаса объяснений.

— Хорошо, — ответил он.

Вот только в его голосе не было ни удивления, ни вопроса. Только тихая, уже принятая готовность.

И от этого мне почему-то стало еще страшнее.

Арден

Я нашел ее не сразу.

Сначала решил, что она просто вышла в одну из боковых галерей — перевести дыхание, уйти от слишком настойчивых дам, дать себе несколько минут тишины. Это было бы разумно. Даже предсказуемо. Внизу ее отсутствие еще можно было прикрыть обычной светской неразберихой: музыку сделали громче, сменили танец, кто-то требовал моего внимания, кто-то — моего решения, кто-то — хотя бы моего взгляда, чтобы потом с удовольствием рассказывать, как именно хозяин дома слушал их полторы секунды. Но чем дольше я не видел Алину, тем отчетливее понимал: дело не в усталости от гостей. Она исчезла не из зала. Она ушла от самого вечера.

Это мне уже не нравилось.

Я поднялся наверх скорее по внутреннему расчету, чем по наитию. В старом крыле было несколько комнат, куда обычно не заходили во время бала. Тихие, полузабытые, с портретами тех родственников, о которых в семье принято помнить скорее из уважения к памяти, чем из живого чувства. И когда я увидел полуоткрытую дверь, уже понял, что найду ее именно там.

Сначала я увидел не портрет, а Алину.

Она сидела в кресле слишком прямо для человека, который отдыхает, и слишком неподвижно для женщины, просто уставшей от общества. В такой неподвижности нет покоя.

И только потом я перевел взгляд туда, куда смотрела она.