Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 58 – Анастасия Энковская

— И я его люблю не за что-то одно, — сказала я совсем тихо. — Не за силу, не за красоту, не за надежность по отдельности. Я люблю его целиком. Со всем. С тем, как он молчит. С тем, как смотрит. С тем, как иногда хмурится сильнее, чем нужно. С тем, как ворчит. С тем, как держит меня за руку. С тем, что рядом с ним мне никогда не приходилось угадывать, нужна ли я ему. Я это просто знала.

Во дворе стало очень тихо.

Даже птицы в саду, кажется, решили, что сейчас лучше не вмешиваться.

Арден стоял напротив меня неподвижно, и по его лицу по-прежнему почти ничего нельзя было прочитать. Но я уже достаточно его узнала, чтобы увидеть: мой ответ задел. Не ранил красиво. Не вызвал громкой реакции. Хуже. Он заставил задуматься.

— Это… редкое чувство, — произнес он наконец.

— Да, — ответила я и почувствовала, как улыбка на моем лице становится еще мягче. — Именно поэтому я за него и держусь.

Он еще несколько секунд смотрел на меня молча. И в этот момент мне вдруг стало почти жаль его. Не как мужчину, который безответно влюбился. Нет, до такой банальности тут было еще далеко. А как человека, который, кажется, впервые столкнулся не с отказом от брака, не с упрямством, не с чужой истерикой, а с чем-то, что не объясняется ни страхом, ни выгодой, ни временем. С любовью, которая не торгуется.

Очень неприятная вещь для того, кто привык, что почти все в мире можно переиграть.

— Вы говорите о нем так, — медленно произнес Арден, — будто он уже победил меня, не появившись здесь ни разу.

Я посмотрела на него спокойно.

— Он не соревнуется с вами, Арден. Вы просто изначально не в одной истории.

И вот после этого тишина стала совсем острой.

Арден ничего не ответил.

Он просто смотрел на меня еще несколько секунд — слишком спокойно для дракона, которому только что не просто отказали, а объяснили, что он в этой истории вообще не соперник. Потом чуть склонил голову, то ли прощаясь, то ли ставя мысленную точку в разговоре, и развернулся так резко, что темная ткань его сюртука коротко качнулась у колен.

Ни упреков. Ни холодных обещаний. Ни последних красивых фраз о том, что время все расставит по местам.

Он просто вышел.

Спустился с крыльца, не оглядываясь, прошел через двор той же ровной, собранной походкой, которой, кажется, ходил всегда — даже тогда, когда внутри у него, возможно, уже начинал рушиться тщательно выстроенный порядок вещей. Слуги молча расступались перед ним. Лисса прижимала к груди букет с таким видом, будто держала в руках не цветы, а остатки чьей-то неудавшейся дипломатической миссии. Я стояла на ступенях и смотрела, как Арден садится в карету, коротко бросает что-то кучеру и захлопывает за собой дверцу.

Через секунду экипаж тронулся с места.

Арден

Карета качнулась, выезжая за ворота, и только тогда Арден позволил себе закрыть глаза.

Ненадолго. Всего на несколько ударов сердца. Ровно настолько, чтобы собрать в себе раздражение, досаду и ту неприятную внутреннюю тяжесть, которую он не любил ощущать ни в делах, ни в людях. Потом снова открыл глаза и уставился в окно, за которым медленно поплыли деревья, каменная ограда, полосы света на дороге и спокойный пейзаж его собственных земель, раздражающе не соответствующий тому, что происходило у него внутри.

Он был уверен, что поступает правильно.