Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 75 – Анастасия Энковская

Я села в карету первой, осторожно устраивая морху на коленях. Эйдан забрался следом и напротив меня замер с таким выражением лица, что я невольно чуть не рассмеялась. За все время знакомства я уже успела увидеть его спокойным, усталым, ироничным, внимательным, задумчивым и даже слегка раздраженным. Но настолько потрясенным — никогда. Именно потрясенным, хотя он изо всех сил пытался выдать это за профессиональную выдержку.

Морха несколько секунд сидела, настороженно поводя ушами, потом очень деловито потопталась, покрутилась — и вдруг взяла да и развалилась у меня на коленях всей своей пятнистой лесной наглостью. Просто плюхнулась боком, вытянула задние лапы, передние подвернула, а потом и вовсе, окончательно потеряв стыд и остатки репутации «сущего демона», повернулась ко мне животом.

Я уставилась на нее.

Она уставилась на меня.

Потом морха, ни капли не смущаясь, чуть выгнулась и совершенно недвусмысленно подставила мне живот.

Ну, извините. После такого жеста я уже не могла не чесать.

— Ах ты бессовестная прелесть, — пробормотала я, запуская пальцы в мягкую шерсть.

Живот у нее оказался теплый, шелковистый, с более светлым мехом и той самой кошачьей беззащитностью, от которой у любого нормального человека автоматически включается желание защищать, кормить и говорить глупым голосом. Я, разумеется, немедленно начала именно это и делать. Почесывала морху легкими круговыми движениями, и та с каждой секундой все больше расползалась у меня по юбке, уже не просто позволяя ласку, а явно наслаждаясь ею без всяких угрызений совести.

Я подняла глаза на Эйдана — и чуть не расхохоталась.

Он сидел напротив с таким лицом, будто прямо сейчас на его глазах рушилась одна из базовых опор мироздания. Не драматично, не театрально. Хуже. Очень тихо и очень окончательно. Во взгляде читалась полная прострация, пополам с обреченностью человека, который еще утром рассчитывал на спокойную поездку в город за травами и книгами, а теперь везет обратно беременную странствующую деву с магической чувствительностью, пакетом сарейи и морхой, лежащей пузом кверху у нее на коленях.

Именно в этот момент я, кажется, впервые увидела Эйдана по-настоящему шокированным.

— Даже не начинайте, — сказала я, уже улыбаясь.

— Я ничего не говорю, — отозвался он глухо.

— Вот именно это и пугает.

Он перевел взгляд с моего лица на морху, с морхи — на мои руки, которые продолжали чесать ей живот, потом снова на морху, уже совершенно бесстыдно расслабившуюся и, кажется, готовую через минуту заурчать на весь экипаж.

— Я прожил долгую жизнь, — произнес Эйдан с той медленной обреченностью, от которой мне стало еще веселее. — Очень долгую. Я видел морх в лесу. Видел после нападения. Видел в клетках у охотников. Видел у магов, которые пытались изучать их повадки и потом неделями ходили с перевязанными руками. Но вот это… — он неопределенно повел рукой в сторону так называемого кошачьего кошмара, — вот это я вижу впервые.

Я посмотрела вниз.

Морха в ответ лениво приоткрыла один глаз, словно хотела уточнить, кто здесь именно кошмар, потом блаженно зажмурилась снова и еще сильнее вытянулась. Одна задняя лапа при этом сползла с моего колена так свободно, будто зверь вообще лежал сейчас не в карете посреди города, а у себя дома на любимой подушке.