Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 93 – Анастасия Энковская

— Танцевать, — ответила я сразу. — Это первое. Танцы я всегда любила. Не все подряд, конечно. Но когда музыка хорошая и тело понимает, что делать, в этом есть что-то… освобождающее. Еще я любила море. Просто сидеть рядом, плавать, слушать. Любила читать ночами, а потом страдать утром, что опять не выспалась. Любила выбирать ткани. Смешно, да? Могу часами трогать материал и думать, каким он должен стать.

— Почему смешно?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Наверное, потому что это звучит не как серьезное увлечение, а как набор странностей.

— Напротив, — сказал он. — Это звучит как человек, который любит вещи, требующие ощущения.

Я повернула голову.

— Что?

— Танец, ткань, живопись, море. Это все не про сухую мысль. Это про восприятие. Про телесность. Про способность чувствовать оттенки.

Я уставилась на него уже без всякой маскировки.

— Вы меня сейчас анализируете?

— Наблюдаю.

— Это еще хуже.

Но, если честно, хуже не было. Было… точно. Неприятно точно. Потому что он угадал. Я и правда всегда жила через ощущение — цвет, фактуру, ритм, запах, движение. Поэтому этот мир и ударил меня так больно в первые дни. Не только страшным смыслом происходящего, но и тем, что в нем все было слишком осязаемо. Слишком реально. От него нельзя было отмахнуться.

— А вы? — спросила я. — У вас есть хобби? Или драконы таким не занимаются, чтобы не портить величественный образ?

Он снова чуть усмехнулся, и на этот раз я уже точно это увидела.

— У меня есть привычки, которые вы бы, вероятно, назвали скучными.

— Попробуйте меня удивить.

— Верховая езда.

— Это не хобби, это слишком ожидаемо.

— Фехтование.

— Еще скучнее. Простите, но вы буквально дракон-аристократ. Это все равно что если бы я сказала, что умею пить чай.

Он на секунду задумался.

— Я люблю шахматы.

Я оживилась.

— Вот. Уже лучше. Хотя, если честно, тоже очень в вашем духе. Холодно, расчетливо, с желанием загнать всех в угол красивым ходом.

— Вы сейчас описали партию или наш разговор?

— И то и другое, — честно ответила я.

Он тихо выдохнул, почти похоже на смех, и вот это уже было совсем опасно. Потому что в такие моменты между нами действительно появлялось что-то похожее на нить. Тонкую. Натянутую. Не доверие, нет. До доверия там было как до луны. Но живой интерес. Способность слышать. Возможность не только колоть друг друга словами, но и разговаривать.

Я сразу же это почувствовала и, конечно, внутренне снова насторожилась. Но было поздно. Нить уже появилась.

— А еще? — спросила я. — Не говорите мне, что на этом список заканчивается. Иначе мне придется признать, что вы действительно слишком хорошо подходите под роль официально одобренного зануды.

— Я не зануда.

— Еще и как. Просто красивый.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Это был комплимент?

— Это было раздраженное наблюдение.

— Тогда я начинаю понимать, почему вы так охотно ими разбрасываетесь.

Я хотела ответить что-нибудь резкое, но не успела, потому что он продолжил уже сам:

— Я люблю старые карты.

На этот раз я замолчала уже по-настоящему. Не потому, что ответ был поразительным, а потому, что не ожидала от него именно такого.

— Карты? — переспросила я.

— Да. Не те, что рисуют для повседневного пользования, а старые. Неточные. Те, в которых еще больше надежды, чем знания. Где мир изображен таким, каким его боялись или хотели видеть.