Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 94 – Анастасия Энковская

И вот тут мне стало совсем не по себе. Потому что это уже не вязалось с тем образом, который я сама с таким удовольствием выстроила: холодный дракон, власть, статус, логика, контроль. А человек, именно человек, который любит старые карты за надежду, спрятанную внутри них, — это уже был кто-то сложнее.

Я отвела взгляд первой.

— Никогда бы не подумала.

— Вы и сейчас не слишком хотите думать обо мне лучше. Это кажется удобным для вас, — заметил он.

Удар попал точно. И именно поэтому я ответила сразу:

— А вы, по-моему, слишком уверены, что заслуживаете первостепенного восхищения.

— Возможно, — спокойно сказал он. — Но вы задали вопрос.

На это уже нечего было возразить. Я и правда задала.

Мы дошли почти до дома. В окнах уже горел свет, сад совсем ушел в вечер, и я вдруг поймала себя на том, что не хочу, чтобы разговор заканчивался вот так сразу. Не потому, что мне хотелось быть с ним дольше. Нет. А потому, что он неожиданно оказался… хорошим. Настоящим. Без лишней игры.

Это осознание мне совершенно не понравилось.

И все же я успела спросить еще одно:

— А если бы у вас был выбор? Не род, не долг, не земли. Просто выбор. Кем бы вы стали?

Арден ответил не сразу. Мы уже стояли у ступеней, и свет из дома падал на его лицо сбоку, делая черты резче.

— Я не знаю, — сказал он наконец. — Мне никогда не приходилось думать о себе вне того, кем я должен быть.

Я смотрела на него молча. И почему-то именно этот ответ оказался самым человеческим за весь вечер. Не блестящим. Не сильным. Не красивым. Честным.

Очень плохой знак.

Потому что именно после таких ответов и начинаются опасные вещи. Не любовь, не слабость, не предательство. Хуже. Понимание. А понимание — это уже первая щель в стене, которую я между нами так старательно строила.

Мы уже стояли у крыльца, и мне казалось, что на этом разговор наконец закончится. Самое разумное сейчас — разойтись. Ему в его привычную, выверенную драконью жизнь. Мне — в комнату, к Ладе, к собственным мыслям и к очень необходимому внутреннему расстоянию, которое этот вечер успел опасно сократить.

Но Арден не ушел сразу.

Он задержался у нижней ступени, посмотрел не на меня даже, а чуть ниже — туда, где мои ладони почти машинально легли на живот, — и спросил уже совсем другим тоном. Не тем, которым говорят о законах, не тем, которым спорят, и даже не тем, которым осторожно ищут путь к женщине. Тише.

— Вы уже думали о ребенке? Не только как о причине бороться. О нем самом.

Я подняла на него глаза. Вопрос оказался неожиданно точным. Слишком живым, чтобы отмахнуться, и слишком простым, чтобы спрятаться за иронией.

— Постоянно, — ответила я после короткой паузы. — Даже когда стараюсь думать о другом, все равно возвращаюсь к этому. Наверное, так и должно быть. Раньше я боялась в основном за себя. Сейчас уже нет. Сейчас все иначе.

Арден слушал молча. И именно это позволило мне продолжить.

— Это странное чувство, — сказала я тише. — Я еще даже не знаю его. Не знаю, какой он будет. Или какая. Не знаю, на кого похож, какие у него будут глаза, характер, привычка спать клубком или разваливаться звездой на всю кровать. Но при этом уже люблю. До дрожи люблю. И уже сейчас понимаю, что за него буду рвать всех.

На последних словах я невольно усмехнулась.