Книга Красота внутри, страница 120 – Даша Семенкова

«Кажется, я вообще мало о чем догадывалась, даже если оно творилось у меня под носом, — размышляла она, глядя на широкую, сутуловатую спину возницы в пятне желтого света фонаря. — Но жить, постоянно ожидая подлости и удара в спину, тоже не умею. И не хочу».

Она ощупала карман, внутри которого спрятала хрусткий сложенный вчетверо листок. Письмо ее мужу от любовницы, которое та, дойдя до крайней степени отчаяния, просила передать. Или это была идея самой Вероники? Совершенно вылетело из головы, ну и не суть. Обе девушки хотели вручить Альберту письмо: одна с замиранием сердца ждала, чтобы он распорядился ее судьбой, другая рассчитывала вывести на чистую воду.

Разговор предстоял неприятный. Вероника злилась на легкомысленного супруга, боялась за подругу и в глубине души надеялась, что чувства Альберта не настолько сильны, чтобы бросать все ради любимой. Ведь если они действительно сбегут, то и она будет косвенно виновата в этом.

Может, не стоило потакать Афелисе в глупой прихоти, и вместо того, чтобы помогать ей рушить свою жизнь, нужно ее спасать? Оградить от встреч с Альбертом, в конце концов, рассказать принцу об этой дурацкой затее?

Для Вероники, всю жизнь избегавшей выяснения отношений, все казалось дико сложным. В прошлом она предпочитала просто не брать трубку, а о разрыве отношений сообщать по смс. О чем говорить, когда все кончено? А если общение не радует, а напрягает, это явный сигнал, что пора его прекратить...

Но в этом случае разговора избежать не удастся. Дорога повернула, впереди замаячили знакомые огни. Вот и дом, ехать от Дворца Роз до Зеленой долины всего ничего, Вероника с Афелисой иногда друг другу в гости пешком бегали.

«Вот и добегались», — мрачно подумала она, наблюдая, как кучер спрыгивает с козел и идет открывать ворота. Внезапно на фоне белой стены промелькнула чья-то тень.

— Барыня, родненькая, умоляю, помоги! — заверещал надрывный женский голос, и фигура в длинной темной юбке бросилась к коляске. — Мочи нет, пропадаем...

— Пошла прочь! Прочь, кому говорю!

Кучер развернулся, одним движением расправляя хлыст, но женщина на него и не взглянула. Подбежала, вцепилась в лакированную дверцу, глаза из-под низко надвинутого платка уставились принижено и одновременно требовательно.

— Лукас! Убери кнут, — осадила Вероника. — Ничего она мне не сделает. Кто вы и что от меня хотите? — спросила она незнакомку, на всякий случай отодвинувшись подальше от дверцы.

— Ну так поле мы у вас, добрая госпожа, под зерно нанимаем. Жили не богато, да грех жаловаться, токмо нынешний урожай совсем плох, — она шмыгнула носом и утерла его рукавом грубой суконной поддергайки. — А с той поры, как ваша милость недоимку начали саморучно брать, и вовсе худо...

— Вы что же, хотите попросить денег? Или отсрочки долга? Приходите завтра прямо с утра, я вас приму и все обсудим. Такие вопросы ночью на дороге не решаются, — предложила Вероника, но женщина лишь крепче вцепилась в бортик коляски, будто боялась, что ее все-таки оттащат силой.

— Так ведь принимает господин управляющий, к вам нас и на порог не пустят, милостивая госпожа!

— Гнать вас в шею, а не на порог, — проворчал сердитый Лукас. — У, голытьба, дармоеды!

Велев ему замолчать, Вероника выслушала просительницу. Известие о том, что Ли Барри у нее за спиной решает, кого ей принимать, разозлила не на шутку. А когда она осознала суть дела, злость переросла в настоящую ярость.