Книга Хранители Севера. Хаос, страница 116 – Оливия Мун

Адриан нахмурился, его брови поползли вверх от искреннего удивления и нарастающего непонимания.

— Правила? — переспросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, но заметная обида, укол.

— Да, — её голос остался холодным и абсолютно отстранённым. — Чёткие правила.

Она не позволяла себе смотреть на него дольше, чем того требовала простая вежливость. Не позволяла сердцу дрогнуть, хотя оно бешено, предательски колотилось в груди, громко отдаваясь в ушах, особенно в ту самую секунду, когда их взгляды впервые встретились после стольких недель. Мелисса сделала несколько резких шагов к дубовому столу, заваленному картами и свитками, желая создать между ними физическую преграду. Отгородиться от него и от воспоминаний, которые жгли изнутри больнее и ярче самого жаркого пламени. Её тонкие пальцы коснулись гладкой прохладной столешницы, и она едва заметно сжала край. Сердце продолжало биться часто и гулко, как барабанная дробь перед боем, но она была мастером подавлять даже это. Она научилась замораживать чувства, превращать их в лёд. Она должна была это делать.«Не позволяй себе слабость. Скоро ты станешь королевой, а у вас нет будущего. Его никогда и не было. Забудь», — гремело внутри, и каждый удар сердца отдавался этим суровым приказом самой себе. Она стояла, выпрямив спину так, что, казалось, она вот-вот треснет, но пальцы невольно сжались в маленькие белые кулаки, прячась в складках штанов.

— Вам запрещено покидать свои покои без сопровождения моих людей, — голос её звучал ровно и холодно. — Считайте это мерой предосторожности для вашего же благополучия. Поверьте, здесь всё устроено иначе, чем в ваших солнечных, безопасных южных землях. Один неверный шаг может стоить жизни.

Она не смотрела на него, произнося эти слова. Взгляд был прикован к случайной точке за его плечом, к потускневшему свитку на стене. Она не позволяла себе даже краем глаза заметить, как он стоит, как дышит, как смотрит на неё. Но на последнем слове воля дала сбой. Она всё же, почти против воли, подняла глаза, бросив вызов самой себе. Их взгляды снова встретились. Она ожидала увидеть холод, обиду, может быть, даже презрение, но нет. Его глаза были тёплыми, глубокими и невероятно печальными, такими родными, что внутри всё дрогнуло и болезненно сжалось, напоминая о том, что она так отчаянно пыталась забыть.

— И последнее… — девушка сделала маленькую, едва заметную, но тягучую паузу, собираясь с силами, чтобы бросить отточенный клинок, который сама же и ковала все эти долгие недели разлуки. — Вы уедете сразу после коронации. Мы ещё не подписали окончательный договор, и Север… — она намеренно выдержала ещё одну паузу, — Север не место для чужаков.

Слово ударило точно в цель, как она и задумала. Она увидела, как оно ранило, как на его открытом, благородном лице на мгновение мелькнула тень настоящей боли, но не отвела взгляда, приняв этот удар на себя, доказав себе, что способна быть жестокой, когда это необходимо.

«Чужак».

Адриан всё понял. Конечно, понял, но вместо ожидаемой вспышки гнева или обиды он лишь чуть заметно склонил голову. В его взгляде мелькнуло не осуждение, а терпение, словно он видел не её колкие, ядовитые слова, а ту боль и страх, что стояли за ними. Будто он знал, почему она так отчаянно строит эти стены, почему так яростно держится за свой ледяной образ, дрожа внутри от старых ран и нового тяжёлого груза. Он увидел в её глазах, что она не забыла его, не смогла. Значит, у него ещё есть шанс, и он обязательно найдёт способ поговорить с ней, объяснить, достучаться.