Книга Хранители Севера. Хаос, страница 117 – Оливия Мун

— Всё прекрасно ясно, Ваше Высочество, — произнёс он медленно, с нарочитой учтивостью, решив подыграть ей в этой роли, которую она выбрала, но только сегодня.

Мелисса напряглась, она знала этот тон — мягкий, почти бархатный, но с лёгкой, едва уловимой насмешкой. Знала, как он говорит, когда играет в свои игры. И сейчас он играл, подыгрывал ей в её же собственном, мучительном спектакле. Он всё понял, видел её насквозь, и именно это бесило её больше всего: как легко он читал её сердце, словно раскрытую книгу, как чувствовал каждую слабость, каждую трещину в броне. Он смотрел на неё с той самой лёгкой, почти невидимой улыбкой, от которой когда-то у неё кружилась голова. И в этом спокойном, глубоком взгляде она прочла всё без единого лишнего слов: «Я знаю, что ты чувствуешь. Я вижу твою боль. Я подожду».Она заставила себя отвести взгляд. Пальцы её всё ещё впивались в край столешницы, оставляя на полированном дереве влажные следы.

— Вас разместят в восточном крыле, — выговорила она с усилием, заставляя голос не дрогнуть, не выдать внутренней дрожи. — Вас проводят. А теперь, прошу меня извинить, у меня ещё много неоконченных дел.

Адриан не ушёл сразу. Он сделал маленькую паузу, давая тяжёлой тишине повиснуть между ними, и затем произнёс мягко:

— Мы ещё увидимся.

Эти слова прозвучали не как вопрос или слабая надежда, а как простое, неоспоримое утверждение. Он бросал вызов, легонько, но настойчиво постучав по той самой стене, что она так старательно и отчаянно возводила между ними. Мелисса резко, с внезапной яростью бросила на него гневный, полный искр взгляд, в котором плескалась злость, растерянность и что-то ещё, очень похожее на панику.

— Не думаю, — холодно произнесла она. — У меня слишком много забот, и я уже назначила вам сопровождающих. У вас не будет причин меня беспокоить.

Взгляд Брайана всё это время метался между ними, как у зрителя, заворожённого спектаклем, который он сам ни за что бы не придумал. Он видел то самое напряжение, висящее в воздухе гуще дыма, видел, как они говорят одно, а подразумевают и чувствуют совсем другое. Вскоре он не выдержал — коротко, сдавленно фыркнул, с трудом подавив громкую усмешку, и прошептал сам себе так тихо, что слова едва долетели до его собственных ушей:

— О, это будет интересно… Драма, которой позавидовал бы любой театр.

— Вас уже ждут, — отрезала она, желая, чтобы они поскорее ушли. Весь этот короткий, но изматывающий разговор дался ей невероятно тяжело и отнял последние крохи сил, оставшиеся после бессонных ночей. И хотя внешне она сохраняла безупречное спокойствие, плечи на долю секунды дрогнули.

АДРИАН

Когда они вышли в холодный коридор, их уже поджидал юный воин с короткими белоснежными волосами и ярко-голубыми глазами. Он ничем не отличался от других мужчин и женщин в этой крепости, что больше всего и поражало. Асур, не проронив ни слова, безмолвным жестом пригласил следовать за собой.

Брайан сразу же шагнул к нему, наклонился к его уху и прошептал так тихо, что слова слились с глухим шорохом их сапог по каменным плитам:

— Ты видел?

— Видел, — тихо, одними губами кивнул он. Его глаза были устремлены вперёд, на широкую спину проводника, но все мысли и чувства остались там, в той просторной, холодной комнате, за той дубовой дверью. — Она изменилась, но не настолько, чтобы стать чужой.