Книга Хранители Севера. Хаос, страница 143 – Оливия Мун

Слова прозвучали мягко, без нажима. Он не хотел ворошить боль, лишь помочь ей отпустить её. Талли глубоко вздохнула и молча кивнула.

Они пошли. Долго шли молча вдоль широких улочек, где стены всё ещё хранили шрамы прошлого. Камни вмурованы заново, деревянные балки заменены, свежая краска легла на то, что когда-то было опалено огнём. Город выжил и, как и они, научился дышать сквозь боль.

Западные ворота изменились. Их укрепили, обшили новой сталью, выровняли арку. Лишь одна деталь отличалась: у самого верха стояла тонкая, вырезанная вручную фигурка белой птички с расправленными крыльями. Она сидела на краю, словно неся тихую вахту. И в этот момент казалось, что она не просто смотрит на город, а охраняет его, помнит.

— Здесь, — тихо прошептала девушка, глотая новые слёзы. — Он погиб здесь, прямо у этих ворот…

Брайан ничего не ответил, только посмотрел вверх на белую птицу — символ памяти, а затем на Талли. Та стояла с выпрямленной спиной, плечи едва дрожали. Она долго смотрела на ту точку, где когда-то лежала, прижатая к земле, а потом заговорила.

— Я думала, что если вернусь сюда, то сойду с ума, что всё вернётся: крики, рёв, боль. — Она выдохнула, и голос становился крепче. — Но нет, всё иначе. Здесь остались лишь воспоминания, что хранятся в сердце. А они… порой причиняют боль сильнее, чем сама рана.

Она шагнула ближе, коснулась ладонью камня, в который была встроена новая плита. Пальцы дрогнули, почувствовав его прохладу.

— Я долго бежала от этого места, от себя, от него. — Она медленно выпрямилась. — Но теперь… я хочу пообещать ему, себе, всем, кто сражался и кто остался.

Голос её звенел в ночной тишине, словно клятва, доверенная ветру.

— Я больше не буду бояться. Страх не защитит меня, не спасёт — он только ломает. — Пальцы сжались в кулак. — Я найду то, что хочу защищать. Не потому, что надо, а потому что хочу. Как он, как ты, как Мелисса.

Талли повернулась к Брайану, и в её взгляде не осталось ни отчаяния, ни истерики, там было нечто новое.

— Я не знаю, что ждёт меня впереди, но я больше не убегаю.

Брайан посмотрел на неё и молча кивнул. Это был не просто шаг — это была новая глава. А где-то наверху белая птичка, казалось, слегка повернула голову и посмотрела прямо на них, будто принимая эту клятву.

После разговора с матерью Мелисса почувствовала, как внутри что-то сжалось. Ей нужно было уйти, исчезнуть хотя бы на миг в месте, где не существовало тяжёлых взглядов, горьких слов и давящих ожиданий, где можно было просто дышать. Она почти побежала туда, куда всегда убегала, когда требовалось побыть одной — на самую высокую башню, откуда открывался вид на весь Калиос.Шаги гулко отдавались в каменных коридорах. Ей повезло: никто не встретился на пути, никто не заметил лихорадочного блеска в её глазах. Поднимаясь по крутой винтовой лестнице, уходящей всё выше и выше, она даже не запыхалась, лишь лёгкий румянец выступил на щеках.

Наверху было открыто и пустынно. Здесь, на самой высокой точке крепости, время замирало. Небо обнимало площадку, словно прозрачный шатёр. Вокруг тянулись невысокие, каменные парапеты — скорее для вида, чем для защиты. Их шершавая поверхность хранила тепло ушедшего дня, а кое-где уже покрылась тонкой коркой льда.