Книга Хранители Севера. Хаос, страница 141 – Оливия Мун

Рыдания вырвались из её груди.

— Он разрубил тварь. Я лежала и смотрела, как она корчится в грязи, думала — всё, кошмар окончен. Но зверь был не один. Мы не заметили второго, слишком были измотаны… Он выскочил из-за руин, прямо у нас за спиной. — Она сжала кулаки, пальцы побелели. — Я закричала, но было уже поздно.

Брайан крепче обнял её, чувствуя, как тело сотрясает мелкая дрожь.

— Я не успела, не смогла помочь. Он спас меня, а я… я даже не поблагодарила его. С того дня я не могла смотреть в глаза ни Мелиссе, ни Бернару, никому. — Её плечи затряслись. — Я винила себя каждый день. Я была глупой, самоуверенной, верила в розовые фантазии, не понимая суровой реальности. И теперь… на мне кровь. Кровь её отца. Ведь если бы он не пришёл тогда… он бы остался жив, понимаешь? Я… я забрала его у неё.

Она уткнулась лбом в его грудь, пытаясь спрятаться от собственных слов.

— Как ты можешь так говорить! — сорвалось у Брайана. Он обхватил её лицо ладонями и приподнял, заставляя встретиться с ним взглядом. — Он сделал то, что считал правильным, Талли. Он был воином. Знал, на что шёл. Спас тебе жизнь, потому что это был его выбор, его долг, и он исполнил его до конца.

— Но я… я не смогла ему помочь… — её голос дрогнул. — Я просто лежала, беспомощная… — Она отвела взгляд, глаза остекленели, уставившись в пустоту.

— Ты не могла, Талли, — сказал он мягче, пытаясь вернуть её в настоящее, найти в потухшем взгляде хоть искру отклика. — Ты была ещё ребёнком.

Он держал её лицо в ладонях, но она будто смотрела сквозь него, сквозь время, туда, где осталась часть её души.

— А знаешь, что самое страшное? — прошептала она. Губы дёрнулись в горькой, беззвучной усмешке, а затем прорвался короткий, надломленный смешок. — Она меня даже не винит. Мелисса. Ни единого слова упрёка. Всё, что она сказала тогда: «Мы знали, на что шли, это наш долг». Они все такие! Готовы умирать с честью, без тени страха, будто смерть для них просто очередное задание.

Она сжалась, её били изнутри собственные воспоминания.

— Я пыталась быть как они, пыталась жить дальше. Быть сильной, полезной, улыбаться, когда хочется выть, делать вид, что всё в порядке, но внутри… я ненавидела себя, потому что понимала: я никогда не смогу стать такой, как они.

Слёзы беззвучно стекали по её бледным щекам, пока она наконец выговаривала всё, что годами копилось в душе.

— Я ненавижу тот день. Он сломал меня, забрал всё: мечты, уверенность, веру. Показал, какая я ничтожная, насколько мы все слабы перед лицом настоящего ужаса. Зачем вообще бороться, если в конце нас всё равно ждёт крах? С того дня… я поняла, что не хочу умирать. Не хочу больше видеть этих тварей, даже их запах в памяти сводит с ума. Мне тяжело дышать от одного упоминания. Но как… как я могла рассказать об этом кому-нибудь?! Отцу? Ты не знал его тогда, Брайан. — Она покачала головой. — В тот день он потерял многих, в том числе и лучшего друга, но выстоял, справился и ещё не раз бесстрашно сражался со зверями Хаоса. Он был опорой для всех, а я? — Она мотнула головой, как от пощёчины, и отшатнулась, будто собственные мысли отравляли её. — Кто я такая?! Как у такого человека могла родиться я? — прошипела она, сжимая кулаки. — Та, что дрожит от одного упоминания о них! Та, что прячется, та, что хочет жить любой ценой.