Книга Хранители Севера. Хаос, страница 90 – Оливия Мун

Вейт застыл у порога, не в силах отвести взгляд от странного, живого сосуда. Ему казалось, что чаша зовёт его по имени, шепчет что-то на древнем языке прямо в сознание, обещая силу, о которой он даже не смел мечтать. Ноги сами сделали шаг вперёд, рука непроизвольно потянулась, пальцы жаждали коснуться этой жидкости. Но внезапный жёсткий удар по запястью заставил его вздрогнуть и отскочить. Джастин резко отбросил его руку, а его взгляд, обычно полный насмешки, был твёрдым и суровым.

— Не трогай!

Не говоря больше ни слова, асур взял с небольшой каменной полки странный сосуд в форме изогнутого лепестка. Подойдя к массивной чаше, он медленно зачерпнул немного густой жидкости. Она была не просто чёрной — в глубине она отливала густым алым цветом. Жидкость вязко стекала по краям сосуда, оставляя после себя алые капли, которые переливались в пляшущем свете факела зловещим, почти живым блеском.

— Пойдем, — бросил он коротко, и его голос прозвучал непривычно низко и напряжённо. Затем он резко развернулся и шагнул за порог, не оглядываясь.

Вейт задержался всего на миг. Он снова посмотрел на чашу, на тёмную субстанцию. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул комок, внезапно вставший в горле. Глубокий, дрожащий вдох, и он вышел вслед за другом. Они вновь оказались в Каменном зале. Но теперь просторный, пропитанный древней магией зал казался ему совсем иным. Воздух стал гуще, тяжелее, будто стены сдвинулись, сузив пространство вокруг них и нависнув немой угрозой. Символы на колоннах, прежде безмолвные, теперь вспыхивали неярким, тревожным золотым свечением, словно отвечая на присутствие зачерпнутой субстанции.

Джастин ждал его в самом центре зала, сжимая странный сосуд обеими руками так крепко, что его костяшки побелели. Юноша шагал медленно, с каждым шагом чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее и отчаяннее. Глухие удары отдавались в висках, гулко звучали в ушах, сливаясь в навязчивый, тревожный ритм, нашептывая:«Ещё можно развернуться, ещё есть шанс… Беги».

«Нет. Я не сдамся»,— мысль пронеслась ясно и чётко, заглушая внутренний голос страха.

Он облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы, осознав, как дико и внезапно жаждет простой, чистой воды. Остановившись напротив друга, он заметил, что его лицо стало неузнаваемым — на нём не было и тени привычной ухмылки. Брови были грозно сдвинуты, плечи напряжены, как у зверя перед прыжком, а острый, сосредоточенный взгляд внимательно изучал его, ища последние признаки сомнения.

— Время пришло, — наконец произнёс Джастин, и его голос прозвучал глухо, отрывисто, разрезая тишину. — Ты помнишь всё, что я тебе говорил? Каждое слово?

Он быстро, почти судорожно кивнул, нервно вытирая о грубую ткань штанов влажные, липкие ладони. Они вспотели так сильно, что казалось, пальцы могут соскользнуть даже с шершавого камня.

— Помни, — Джастин слегка наклонился вперёд, понизив голос до сдавленного шёпота, который, однако, нёсся по залу зловещим эхом. — Ты должен победить тьму внутри себя. Не договориться, не обмануть — победить, если сдашься — умрёшь, сгоришь изнутри.

Его пальцы, державшие чашку, слегка дрожали, но он не отпускал её, лишь крепче сжимая холодный, почти ледяной камень. Впервые за всё время он уловил в голосе друг не только суровую решимость, но и беспокойство.