Книга Хранители Севера. Хаос, страница 92 – Оливия Мун

Джастин на секунду прикрыл глаза, с силой сжав веки. Он знал, что так будет, теоретически был готов. Но видеть это, быть свидетелем этой пытки, оказалось совсем другим делом. Свою собственную инициацию он почти не помнил, слишком долго его держал лихорадочный бред, мозг самозабвенно заблокировал все воспоминания о том аде. Теперь он понимал почему.

Вейт дёрнулся, выгибаясь в очередной судороге, его собственные когти, уже не чувствуя боли, расцарапали шею до мяса. Горло пылало, жгло, пересыхало так, будто он глотал раскалённый песок. Перед глазами всё плыло и двоилось, формы теряли очертания. Он больше не понимал, где находится, кто он, что с ним происходит. Осталась только боль, только дикий, неконтролируемый хаос, разрывающий сознание на клочья. Защитный барьер вокруг зала, реагируя на чудовищный выброс энергии, засветился ослепительно и затрещал, словно не выдерживая напора.

— Прекрати… — прошептал он, едва шевеля губами, и бросил на Джастина умоляющий, полный недоумения и абсолютного ужаса взгляд. — Прошу…

Земля под ним заходила ходуном, воздух сгустился, и стало нечем дышать. Он судорожно открыл рот, ловя густую, удушливую атмосферу, но не смог издать ни звука. Тьма рвалась изнутри, охватывала его, заполняла до краёв, вытесняя последние проблески его «я», и тут мир стал алым. Всё вокруг: камни, колонны, искажённое ужасом лицо Джастина приобрело один сплошной, пугающий, кровавый оттенок. А потом наступила пустота. Его тело обмякло, чудовищное напряжение разом ушло, и он, как тряпичная кукла, рухнул на холодный камень, окончательно отключившись от невыносимой боли. В зале воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь треском магического барьера и прерывистым дыханием асура.

Джастин тяжело выдохнул, сгорбившись, чувствуя, как дрожь подкашивает колени. Первая, самая страшная часть была позади. Механическим, почти автоматическим движением он достал свой меч и медленно подошёл к лежащему другу. Вейт лежал неподвижно, раскинув руки. Лицо его было удивительно безмятежным, почти спящим, но Джастин знал — внутри всё ещё бушевала та самая адская буря, которую предстояло усмирить. Он замешкался на секунду, лезвие замерло в воздухе. Затем, сжав зубы до хруста, провёл остриём по запястью. Кожа легко разошлась, и алая, почти чёрная в тусклом свете кровь хлынула наружу, стекая вниз и впитываясь в швы между каменными плитами пола. Камни, коснувшись крови, словно впитали её, на мгновение вспыхнув тусклым багровым светом. То же самое он проделал с другой рукой, движения были точными и лишёнными дрожи: сейчас нельзя было ошибиться. Затем он отступил назад и устало прислонился к холодной, шершавой стене, чувствуя, как трясутся ноги. Теперь оставалось только ждать. Холодные, липкие капли пота стекали по шее, одежда прилипла к спине. Никогда в жизни он так не боялся.

«Ты справишься, Вейт. Ты должен…»

Он мысленно взывал ко всем богам, которых знал, и к тем, о которых лишь слышал, чтобы всё прошло как надо. Часы тянулись мучительно медленно, каждая секунда отдавалась в висках тяжёлым, монотонным стуком, будто отсчитывая последние мгновения перед приговором. Юноша почти задремал, измотанный нервным напряжением, когда дверь в зал с оглушительным грохотом резко открылась. На пороге застыла внушительная, до боли знакомая и грозная фигура. Защитный барьер не позволял ему пройти внутрь, но мужчина даже не пытался его преодолеть. Он просто стоял на пороге, молча, пристально осматривая зал своим всевидящим взглядом, который скользил по колоннам, по алым следам на полу, и наконец остановился на неподвижном теле Вейта. Джастин сглотнул ком, внезапно подступивший к пересохшему горлу.