Книга Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы, страница 102 – Майя Марук

— Госпожа моя! Вот видите! Князь не хочет Янь-Янь в наложницы!

Последние крупицы самообладания покинули Ханя. Слова рабыни прозвучали как пощечина. Как она вообще могла о таком подумать? Ладони с грохотом ударились о столешницу, приборы звякнули, Мэй ахнула, Мин-Сю испуганно схватила его за рукав, и только в этот момент Хань понял причину ее плохого настроения. Она ревновала. Его княгиня ревнива! На лице Ханя появилась улыбка. Улыбка, которая заставила Мэй попятиться назад, а Мин-Сю густо покраснеть.

Мин-Сю

— Выйди! — приказал Хань.

Мэй приказа не послушалась. Она попробовала броситься ко мне, словно хотела защитить, как это делала в прошлой жизни, когда меня наказывали палками или плетью. К счастью, ничего сделать она не успела. В комнате появился Лян, схватил служанку и вынес прочь. Я растерялась настолько, что не придумала ничего лучше, как вцепиться в руку князя. Когда поняла, что сделала, было уже поздно. Хань посмотрел на мои руки. Я хотела его отпустить и извиниться, но он не дал. Положил ладонь сверху и опустился на колени, окончательно лишив меня дара речи.

— Маленькая госпожа подумала, что я хочу взять наложницу?

Он спросил это, глядя прямо в глаза. Я попыталась отвернуться, но он мягко коснулся щеки и заставил смотреть на себя. Как же было стыдно за свою несдержанность и глупость.

— Простите, князь. Я не смела.

— Что не смела?

— Не смела так думать.

— Разве я могу запрещать тебе думать?

— Вы князь. Я должна вам подчиняться.

— Подчиняться во всем?

Голос князя дрогнул, пальцы сжали ладони. От этой близости сердце забилось быстрее, во рту пересохло. Живот сжался.

— Во всем, — выдавила из себя.

— Тогда я приказываю моей госпоже говорить о своих страхах прямо.

— Как я смею говорить князю о таком? Вы мужчина. В вас течет кровь императора. У вас должно быть много жен и наложниц.

Я говорила эти прописные истины, которые с детства учила каждая девочка Поднебесной, но под ребрами колола раскаленная игла ревности. Думать о том, что этот мужчина, может быть с кем-то другим, было больно.

— Если бы Благородная Супруга появилась в жизни императора на пять лет раньше, то у правителя Поднебесной не было гарема, а шесть дворцов пустовали бы.

— Я… Я не понимаю.

— Моя мать запретила отцу распускать гарем. И заставила его исполнить обещание, и сделать императрицей первую жену.

Я не знала истории императора и матери Хань-Шэна. Поэтому слова князя на секунду заставили забыть об инциденте.

— Благородная Супруга мудра, — я попыталась найти подходящие слова. — Благодаря ее мудрости у империи есть ваши младшие братья.

— Я последний, третий сын императора. Остальные рождены от его брата, близнеца.

— Что?

— После того как отец встретил матушку, остальные женщины перестали иметь в его глазах ценность. Но Благородная супруга запретила распускать гарем. Матушка считает, что не имеет права портить жизнь остальным наложницам. Чтобы не осквернять себя другими женщинами, и не идти против воли Благородной Супруги, отец договорился с дядей, что тот будет исполнять его некоторые обязательства в гареме. Но это секрет. Государственная тайна.

Я не была уверена, что мне надо это знать. И что князь имел право рассказывать мне об этом.

— Мин-Сю, — Хань повернул мои кисти ладонями вверх и поцеловал. — Я всегда уважал выбор императора, но никогда не понимал, почему он так делает. Пока не встретил тебя.