Книга Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы, страница 103 – Майя Марук

— Князь, что вы такое говорите? Это… Это же…

— Я говорю правду. Теперь я понимаю, почему отец не посещает гарем. И почему потакает Благородной Супруге во всех ее безрассудствах.

— Князь, это… Это не совсем уместно. Я ведь… Я недостойна…

— Мин-Сю, — одним движением он перехватил мою руку и положил ее себе на грудь. Туда, где шумно билось его сердце. — Я знаю, что твой брак был ошибкой. Что маркиз так и не стал тебе мужем, а со стороны старших ты терпела унижения, не имея возможности просить о помощи. Это невозможно забыть. Но я прошу тебя набраться смелости и дать мне шанс. Только один шанс.

Слова звучали искренне. В глазах Ханя плескалась такая искренняя надежда, что мне захотелось не только дать ему шанс, но и поверить, чтобы у него все получилось.

— Хорошо, — голос задрожал. — Я думаю, что если император позволит… Мы можем…

Договорить я не успела. Двери павильона снова распахнулись. Внутрь в сопровождении Ляна вошел старый евнух.

— Императорский указ прибыл! — хорошо поставленным голосом сообщил мужчина. — Князь Хань-Шэн примите указ!

Хань, не вставая с колен, повернулся к евнуху. Я опустилась рядом. Сердце заколотилось еще быстрее. Просто так такие приказы не приносят. Вдруг стало страшно.

— Огласите указ! — приказал Хань.

Теперь в его голосе не было ни трепета, ни нерешительности. Словно мужчина, который секунду назад просил у меня шанс — исчез. Евнух развернул золотой свиток и громко начал читать:

— Нам стало известно, что наш сын, третий князь, Хань-Шэн, благородный и доблестный, встретил достойную пару! Посему повелеваю! Даровать брак третьему сыну и драгоценной госпоже дома Вэй, дочери генерала – защитника! Церемонию провести в ближайшую благоприятную дату! Да будет так!

— Я принимаю указ! — также холодно произнес князь и принял у евнуха свиток.

— Простите, князь, за вмешательство, — вдруг сказал евнух. — Благородная Супруга потребовала лично прибыть на вашу свадьбу. Император не смог остановить вашу матушку.

* * *

Фэн-Жун

Только на десятый день после злополучного пира Фэн-Жун окончательно пришел в сознание. Все тело маркиза болело от побоев, но сознание уже стало ясным, и он не проваливался в тяжелый, наполненный бесконечными страданиями сон. Правда, в этом сне страдал не он. На протяжении всех этих долгих дней Фэн-Жун наблюдал за тем, как его законная жена подвергается телесным наказаниям: палки, плеть, переписывание сутр стоя коленями на битом стекле, голод, унижения.

Он наблюдал за этим как будто со стороны и поражался жестокости происходящего. Сны приходили с запахом могильной горечи и казались такими реальными, словно происходили на самом деле.

Больше всего маркиза поразила сцена, когда после близости с женой, он выставил ее на улицу под снег, стоять напротив павильона наложницы. Он сказал Мин-Сю, что это наказание за то, что она плохо служит мужу, и скрылся за дверями.

В ту ночь, законная супруга маркиза, потеряла сознание от холода. Он не знал, что она чувствовала, глядя на то, как в павильоне Сюэ-Жэнь гаснут свечи. Но видел, как истощенное тело завалилось набок и рухнуло в грязь.

Фэн-Жун видел себя со стороны и теперь точно знал, что все, что с ним случилось, — лишь малая часть мести, которую он должен нести за обиды женщине. Вот только он не понимал, когда смог совершить все это. Ведь Мин-Сю была его женой всего лишь несколько месяцев.